Парадиз
Шрифт:
Который особенно ярко блистал на собеседованиях. Самых ТОПов шеф всегда беседовал сам, и в конторе за таким шоу любили понаблюдать.
— Ну что, сколько набрали-то? — спросил Дебольский у Попова, едва выйдя из начальского кабинета. Выволочки Сигизмундыча на нем отражались меньше, чем на других. Девочки в таких случаях бежали сначала в туалет — плакать, потом в нижнее фойе — брать шоколадку из автомата и успокаивать нервы. Волков скукоживался, пламенел ушами и целые сутки, а то и двое, сидел, не поднимая глаз от стола, рьяно выполняя какую-то никому не известную работу. Попов бледнел и трясущимися
И только Дебольский, работавший в отделе почти столько же, сколько и сам Сигизмундыч, относился к шефу с философским спокойствием. Собака лает, караван идет.
— Троих, — тонко полушепотом ответил Попов, будто это на него сейчас орали так, что стены тряслись, и протянул аккуратно всунутые в файл распечатки резюме. — Ну, кроме… — и замялся, застеснялся как девица на выданье.
Дебольский равнодушно принял бумаги и подумал, что только Попов мог засовывать в файл листы только для того, чтобы передать их с одного стола на другой. А чего еще ждать от человека, который краснеет при мысли, что вакантные места могут раздавать за заслуги, полученные междуножной трудотерапией.
Он уселся за стол и разложил перед собой резюме. Кто именно тут по блату, догадаться было не сложно. В первую очередь потому, что из четырех кандидатов женщина-то была всего одна: О.Г. Зарайская. И, надо признать, бэкграунд у нее и в самом деле был впечатляющий.
Дебольский присвистнул и откинулся на спинку кресла.
— Ничего себе.
— А что там? — заглянул через плечо Попов. А с другой стороны стола заинтересованно подтянулся Антон-сан.
— У нее под началом две тыщи человек было, — с долей удивления хмыкнул Дебольский. И почувствовал острый неприятный укол по самолюбию. Никому не захотелось бы работать в одной команде с такой бабой.
— И что ей тут понадобилось? — недоуменно посетовал упорный тайм-менеджер. В его жизни все было распланировано, пахал он, как никто. За свою карьерную жизнь уже наработал столько, сколько пятеро человек не натрудят до пенсии. Но сияющих вершин руководящих должностей Антону-сан не светило никогда.
— Пишет, — Дебольский еще раз глянул в резюме, — карьерный рост не интересует.
— Очень интересно, — нервно потер переносицу Попов.
— Наверное, уже выросла, — желчно усмехнулся Волков, нечувствительным образом образовавшийся за спиной. Ткнул пальцем в потолок: — Дальше расти некуда.
И мужики согласно захохотали.
Но Дебольский знал, что на каждого (ну, пожалуй, кроме дурака Волкова) давит это неприятное унизительное чувство, которое мужчина всегда испытывает перед успешной женщиной.
Неужели дамочка вот с таким послужным списком в самом деле шла на обычное тренерское место без особых карьерных перспектив? Тут ведь вершина — кресло Сигизмундыча (которое Дебольский по праву мнил предназначенным ему самому), дальше-то некуда.
Он еще раз просмотрел перечень имен и организаций. А с другой стороны, может, все это она наработала тем же самым местом? С таких девиц станется.
— Ты первого побеседуешь? — деликатно, чтобы не отрывать коллегу от размышлений, подал голос Попов.
— Да без
Дебольский подобрался и, приняв внешний вид «весь на позитиве», поднялся навстречу бесперспективному, не имеющему шансов кандидату.
— Добрый день! — сверкнул он дежурной фирменной улыбкой компании. Будь такая возможность, на нее нужно было бы заказывать патент, как на торговый бренд. Улыбки тренеров и баеров «Лотос-Косметикс» были на пятнадцать процентов шире и на двадцать два процента доброжелательнее, чем у ближайшего конкурента.
— Новиков. — Дебольский профессионально, одним глазом, глянул в резюме так, что парень, подошедший к столу этого движения даже не заметил. — Олег Романович? — и уверенно протянул руку: — Александр Павлович, очень приятно.
Вот уж воистину: в тренерских отделах собираются все самые выдающиеся чудики. Перед Дебольским сидел парень двух метров роста, с таким размахом плеч, что трудно было понять, как он вписывается в стандартный дверной проем; с квадратной челюстью, бычьей шеей и мужественно-широкими бровями. При этом под костюмом на ногах парня красовались ярко-красные кеды, а голос его переливался удивительно-ласкающими интонациями. Слушал бы и слушал. «Хороший тренер», — мысленно отметил про себя Дебольский. Бывает, что человек все методики освоил: все знает, все понимает. А попадет в ситуацию — и ничего у него не работает. Природной харизмы не хватает. А этот, хоть и зеленый, но берет внутренним обаянием, без мыла в душу влезет.
Да и наглый как черт. От мощных бицепсов и ласковой улыбки исходила такая уверенность, что будь Дебольский чуть менее опытен — поверил бы.
— Кем вы видите себя в нашей компании через год? — задал он дежурный вопрос.
— Вижу себя на вашем месте, — сверкнул улыбкой парень. И стало даже жалко, что ему место не светило. На голове кандидата весело и задиристо торчал рок-н-ролльный начес. Всегда приятно работать с такими задиристыми людьми со здоровым карьеризмом, слегка переходящим в нахальство.
Дебольский прособеседовал его еще минут пятнадцать: пошутили, посмеялись, запросто выйдя в какой-то неформальный тон, после чего он заключил:
— Ну что, теперь вам карты в руки. — И поднялся: — Со мной все. — Он быстро схлопнул стопку анкет в руках. — Теперь вам к шефу. ТОПов и своих подчиненных он собеседует сам.
Парень в стеклянный кабинет прошел уверенной, мягкой до неслышимости походкой, расправив плечи — широка страна моя родная, — и улыбнулся, переплюнув даже Дебольского:
— Здравствуйте!
Хмурый Сигизмундыч поднял склоненную над папкой с отчетами голову и медленно протянул сухопарую ладонь:
— До-обрый день.
Дебольский, проводив кандидата, тихо прикрыл за ним дверь, вернулся на свое место и, закинув руки за голову, с усмешкой откинулся в кресле. Беззастенчиво уставившись на стеклянную перегородку.
Краем глаза отметил, что Попов любопытно выглядывает из-за своего стола, прикрывшись громоздким стеллажом. А Антон-сан, свернув голову, не глядя подхватывает вылезающие из принтера листы, складывая их неровно и не подряд.