Пан (пер. Химона)

Гамсун Кнут

Я встртилъ его въ первый разъ на лодк, на которой я отправлялся на охоту въ то же самое мсто, что и онъ, и мы ршили продолжать наше путешествіе внутрь страны на волахъ, когда мы не сможемъ это длать по желзной дорог. Я намренно избгаю называть эту мстность, чтобы никого не навести на слдъ; но семейство Глановъ преспокойно можетъ прекратить свои воззванія по поводу своего родственника, ибо онъ умеръ въ томъ мст, куда мы похали и которое я не хочу назвать. Впрочемъ, я слыхалъ о Томас Глан, прежде чмъ его встртилъ, его имя было для меня не безызвстномъ; я слышалъ, что у него была связь съ норвежской двушкой изъ хорошей семьи и что онъ скомпрометировалъ ее, посл чего та порвала съ нимъ. Тогда въ своемъ глупомъ упрямств онъ поклялся отомстить ей на самомъ себ, а она преспокойно предоставила ему длать, что хочется, какъ-будто

это совсмъ ея не касалось. Съ этихъ поръ имя Томаса Глана стало извстнымъ, онъ велъ себя дико, пилъ, какъ безумный, длалъ скандалъ за скандаломъ, и, наконецъ, подалъ въ отставку.

Это очень странный способъ, въ самомъ дл, мстить за отказъ.

Ходилъ еще и другой слухъ объ его отношеніяхъ къ этой молодой дам. Говорили, что онъ ее и не думалъ компрометировать, но что ея семья прогнала его изъ дому и что она сама содйствовала этому, посл того, какъ какой-то шведскій графъ, имя котораго я не хочу называть, сдлалъ ей предложеніе. Но этому послднему разсказу я мала довряю и считаю первый боле вроятнымъ, такъ какъ я ненавижу Томаса Глана и считаю его способнымъ на самое дурное. Но было ли это такъ или иначе, онъ самъ никогда не говорилъ о своихъ отношеніяхъ съ высокопоставленной дамой, и я никогда не разспрашивалъ его объ этомъ. Какое мн было до этого дло?

Когда мы сидли тамъ, на маленькомъ пароход, я не помню, чтобы мы говорили о чемъ-нибудь другомъ, кром маленькой деревни, куда мы хали и въ которой никто изъ насъ раньше не бывалъ.

— Тамъ должно бытъ что-нибудь въ род отеля, — сказалъ Гланъ и посмотрлъ на карту. — Можетъ-бытъ на наше счастье мы сможемъ тамъ остановиться; хозяйка — старая полуангличанка, какъ мн говорили. Вождь живетъ въ сосдней деревн, у него должно бытъ много женъ; нкоторымъ не больше 10 лтъ. — Я ничего не зналъ о томъ, было ли у вождя много женъ и была ли тамъ гостиница, и я ничего не отвчалъ; но Гланъ улыбнулся, и его улыбка показалась мн прекрасной.

Я забылъ, между прочимъ, упомянутъ о томъ, что его ни въ коемъ случа нельзя было назвать красивымъ мужчиной, хотя у него и былъ очень представительный видъ; онъ самъ разсказывалъ, что на лвой ног у него была старая огнестрльная рана, которая болла при каждой перемн погоды.

II

Недлю спустя мы остановились въ большой хижин, извстной подъ именемъ «Отель». Ахъ, и что это былъ за отель! Стны были изъ глины и дерева, и это дерево было совершенно изъдено блыми муравьями, которые повсюду ползали. Я жилъ рядомъ съ гостиной, въ комнат, въ которой было окно на улицу съ зеленымъ стекломъ и въ одну раму, такъ что въ комнат не очень-то было свтло, а Гланъ выбралъ крошечную каморку на чердак; тамъ тоже было окно въ одно стекло, выходившее на улицу, и тамъ было гораздо темне и хуже жить. Солнце накаливало соломенную крышу, и въ его комнат и днемъ и ночью было невыносимо жарко; въ довершеніе всего не лстница вела къ нему, а какія-то несчастныя четыре ступени. Но что я могъ съ этимъ подлать? Я предоставилъ выборъ Глану, я сказалъ:

— Вотъ дв комнаты, одна внизу, другая наверху, выбирайте сами! — и Гланъ осмотрлъ об комнаты и выбралъ верхнюю, можетъ быть для того, чтобы оставить мн лучшую: но разв я не былъ ему: за это благодаренъ? Я не остался у него въ долгу.

Пока стояли жаркіе дни, мы оставили охоту и преспокойно сидли у себя въ хижин; жара была нестерпимая. Ночью мы спали, окруживъ нары сткой отъ наскомыхъ; но иногда случалось, что слпая летучая мышь бшено налетала на наши стки и рвала ихъ; это часто случалось съ Гланомъ, потому что ему приходилось постоянно держать люкъ въ крыш открытымъ изъ-за жары, но со мной этого не случалось. Дномъ мы лежали на цыновкахъ вн хижины и наблюдали жизнь у другихъ хижинъ. Туземцы были смуглые люди съ толстыми губами, у всхъ у нихъ были кольца въ ушахъ и безжизненные каріе глаза; они были почти совсмъ голые, на бедрахъ они носили полосу хлопчатобумажной ткани или плетенье изъ листьевъ, а женщины носили кром того еще бумажную юбочку. Дти ходили и днемъ и ночью совершенно голыми, и ихъ большіе выпяченные животы лоснились отъ сала.

— Женщины здсь черезчуръ жирны, — сказалъ Гланъ.

Я тоже находилъ, что женщины черезчуръ жирны и можетъ быть это я, а вовсе не Гланъ, первый такъ подумалъ, но я не спорилъ съ нимъ объ этомъ и уступилъ ему честь первенства. Впрочемъ, не

вс женщины были безобразны, хотя ихъ лица были жирныя и обросшія. Я встртилъ въ деревн одну двушку, полутамиліанку, съ длинными волосами и блоснжными зубами; она была всхъ красиве. Я натолкнулся на нее однажды вечеромъ на опушк рисоваго поля, она лежала на живот въ высокой трав и болтала въ воздух ногами. Она могла со мной разговаривать, и я разговаривалъ съ ней, сколько мн было угодно; было уже почти утро, когда мы разстались: она пошла домой не прямой дорогой и сдлала видъ какъ-будто была въ сосдней деревн. Гланъ просидлъ этотъ вечеръ съ двумя молоденькими двушками посреди деревни передъ маленькой хижиной; двушки были очень молоды, можетъ-быть имъ было не больше 10-ти лтъ; онъ болталъ съ ними и пилъ рисовую водку; это было въ его дух.

Нсколько дней спустя мы отправились на охоту.

Мы шли мимо чайныхъ плантацій, рисовыхъ полей и луговъ, мы оставили за собой деревню и шли вдоль рки; мы вошли въ лсъ странныхъ, незнакомыхъ намъ деревьевъ: бамбука, манговаго дерева, тамаринда, тика, маслянистыхъ и каучуковыхъ деревьевъ, да одинъ Богъ знаетъ, что это были за деревья; никто изъ насъ ничего не смыслилъ въ этомъ. Но въ рк воды было мало. Въ ней всегда было мало воды вплоть до періода дождей. Мы стрляли дикихъ голубей и птуховъ, и въ теченіе дня мы увидли двухъ пантеръ; надъ нашими головами летали также попугаи. Гланъ стрлялъ удивительно мтко, онъ никогда не давалъ промаху, но это происходило еще оттого, что его ружье было лучше моего; очень часто и я стрлялъ очень мтко. Я никогда не хвастался этимъ, но Гланъ часто говорилъ: я попаду въ хвостъ, я влплю въ голову. Когда мы натолкнулись на пантеръ, Гланъ хотлъ во что бы то ни стало напасть на нихъ съ нашими охотничьими ружьями, но я уговорилъ его отказаться отъ этого, такъ какъ начало смеркаться, и у насъ оставалась лишь пара патроновъ. Онъ кичился тмъ, что выказалъ достаточно мужества, такъ какъ хотлъ стрлять по пантерамъ дробью.

— Я злюсь, что я все-таки не стрлялъ, — сказалъ онъ мн. — Отчего вы такъ дьявольски осторожны? Вы хотите долго жить?

— Меня радуетъ, что вы находите меня благоразумне васъ самихъ.

— Да, но не будемъ ссориться изъ-за такихъ пустяковъ, — сказалъ онъ тогда.

Это были его слова, а не мои; если кто хотлъ ссориться, такъ это онъ, а не я. Я началъ чувствовать къ нему недоброжелательство за его легкомысленное поведеніе и обольстительныя наклонности. Вчера вечеромъ я шелъ преспокойно по дорог съ Маггіэ, съ тамиліанкой, она была моей подругой, и мы оба были въ прекрасномъ расположеніи духа. Гланъ сидитъ передъ хижиной, онъ кланяется и улыбается намъ, когда мы проходили мимо, но Маггіэ увидла его тогда въ первый разъ и съ любопытствомъ стала разспрашивать о немъ. Онъ произвелъ на нее такое сильное впечатлніе, что, простившись, каждый изъ насъ пошелъ въ свою сторону; она не проводила меня домой.

Когда я началъ говорить объ этомъ съ Гланомъ, онъ отнесся къ этому очень легкомысленно, какъ-будто это не имло никакого значенія. Но я этого не забылъ. Онъ смялся и улыбался совсмъ не мн, а Маггіэ, когда мы проходили мимо хижины.

— Что это она все время жуетъ? — спросилъ онъ меня.

— Не знаю, — отвчалъ я;- на то ей и губы даны, чтобы жевать.

Между прочимъ это не было для меня новостью, что Маггіэ все время что-нибудь жуетъ; я это давно замтилъ. Но она жевала не бетель, ея зубы и безъ того были блы; напротивъ, у нея была привычка жевать всевозможныя вещи, она совала все въ ротъ и жевала, какъ-будто это было что-нибудь очень вкусное. Чтобы бы то ни было, — монеты, клочки бумаги, птичьи перья — она все жевала. Но, во всякомъ случа, это была не причина, чтобы унижать ее, она все-таки была самой красивой двушкой въ деревн; но Гланъ завидовалъ мн, вотъ въ чемъ дло. На слдующій вечоръ мы примирились съ Маггіэ и о Глан совсмъ позабыли.

III

Прошла недля; мы каждый день ходили на охоту и стрляли много дичи. Однажды утромъ, какъ только мы вошли въ лсъ, Гланъ схватилъ меня за руку и прошепталъ:- Стойте! — въ ту же самую минуту онъ прикладываетъ винтовку къ щек и стрляетъ. Онъ попалъ въ молодого леопарда. Я тоже могъ бы въ него выстрлить, но Гланъ оставилъ честь за собой и выстрлилъ первый. — Какъ онъ будетъ теперь хвастать! — подумалъ я. Мы подошли къ мертвому зврю, онъ убитъ наповалъ, лвый бокъ разорванъ, пуля засла въ спин.