Паладин
Шрифт:
— Мы хотим картографировать местность, — добавила правая рука Маркуса. — Поможешь?
— У нас есть первичные наброски, — признался я. — Но глубокие рейды мы не делали.
— По понятным причинам, — хмыкнула Кейлин.
— Я здесь планирую прокачиваться, — задумчиво произнёс я, глядя на то, как ветер гонит травяные волны под вечно багровым закатным солнцем. — Так что могу сопровождать ваши экспедиции.
— Замётано. Топливо для Крепости нужно?
— Не откажусь.
— Включишь в список.
Мы обговорили
На рудник мы приехали большой делегацией.
Точнее, пришли.
Я прихватил на экскурсию не только мать-инквизиторшу, но и своих приближенных людей — Варю, Карину, Бенедиктова. Сейчас они бродили по дну кальдеры вместе с Бьёрг и тихо выпадали в осадок. До стряпчего впервые дошло, откуда у Володкевичей такие сумасшедшие, по меркам внеклановой аристократии, доходы и накопления. А теперь всё ещё веселее, потому что я получил иммунитет от любых притязаний со стороны сильных мира сего. Если, конечно, инквизиторы выиграют в борьбе с тронутыми.
Это что ж у нас получается?
Мой Род кровно заинтересован в поддержке текущего строя. Я имею в виду тайное правительство мойр и их карательный инструмент — Супрему. Ведь эти ребята обеспечивают и мою безопасность в войне всех против всех. Так что схватку с тронутыми придётся выиграть. Если, конечно, я уцелею в битве с Хаосом.
А ещё мне предстоит закрыть вопрос с Нарышкиным.
За свои поступки этот урод должен понести наказание.
— Мои люди доставят вас к Вратам, — сказал я матери Кейлин.
— Ты не поедешь?
— Хочу немного прогуляться по ближайшим Разломам. Вдруг найду что-нибудь интересное.
— А ты неисправим, — улыбнулась Кейлин. — Бронислав меня предупреждал.
— Его надо слушать, — хмыкнул я. — Так что рад был встрече. По случаю подписания договора запланирован небольшой банкет, а после этого не смею вас задерживать.
— Банкет? — искренне удивилась карательница. — Здесь?
— Благодарите Варю Фурсову, мою будущую жену. Она в кратчайшие сроки организовала доставки чего угодно и откуда угодно, включая вино, фрукты и овощи. Да чего объяснять? Сейчас сами и убедитесь.
Глава 25
Деревья, укрытые толстым слоем снега, потрескивали.
В кронах шумел ветер.
Тишина стояла такая, что можно было хоть сейчас садиться в сугроб и медитировать.
А потом эту тишину нарушил рокот мотора — к нам приближался гусеничный вездеход Черепов. Здоровенная бронированная машина, лязгая траками и поднимая тучи снега, вырулила на поляну, где стояли мы с Варей. Отъехала на сервоприводах тяжёлая дверь и бойцы моей гвардии вывели человека с мешком на голове. Увязая по колено в снегу, эскортировали
— Оставьте нас, — приказал я.
Гвардейцы скрылись в утробе вездехода.
Двигатель взревел, машина развернулась, медленно выехала с поляны и скрылась среди высоких сосен. Гул мотора постепенно затухал.
Человек с ненавистью посмотрел на меня и попытался встать на ноги. Это ему удалось не с первой попытки. Сказывалось истощение, как физическое, так и психическое. Одет он был в какую-то рванину, запястья сковывали блокираторы ки-поля.
Князь Нарышкин производил жалкое впечатление.
Бывший аристократ был сломлен, морально уничтожен и почти смирился с собственной участью. А вот неприязнь к врагам, которых он винил в своём падении, осталась.
— Сегодня вы умрёте, князь, — сказал я. — И не только потому, что убили моего отца, вырезали весь мой Род. Рядом со мной глава Рода Фурсовых. И, поверьте, она тоже не питает к вам тёплых чувств.
Лицо Нарышкина исказилось в гримасе…
Боли?
Презрения?
— Щенок, — почти выплюнул бывший арбитр Соборного Трибунала. — Тебя прикрывает ряса, но не думай, что так будет всегда. Однажды миропорядок изменится. Жаль, что я этого не увижу.
А ведь был солидным, авторитетным человеком.
Вечно что-то в блокнотике писал.
— Мне вот что интересно, — я сделал шаг в сторону князя. Тот дрожал от холода, зубы стучали друг о друга. — То, что сейчас с тобой происходит… Часть естественного порядка вещей? Или часть твоего приговора? Возможно, мойры направили твою судьбу именно таким образом, чтобы история закончилась здесь. На землях Рода, которому ты причинил зло.
Нарышкин сплюнул себе под ноги.
— Хватит болтать. Делай, что должен.
Я посмотрел в глаза высокопоставленному ублюдку. И в этих глазах читалось показушное неверие. Он что, думает я не способен на казнь? Предоставлю ему честный поединок, дам крохотный шанс на выживание? Кому-то, может, и предоставил бы. Уважаемому мной человеку. Равному по силе противнику. Но не этой грязи.
— Вжух, — позвал я. — Твой обед готов.
И вот в эти краткие секунды до Нарышкина начало доходить. Я понял это, наблюдая за расширившимися от ужаса зрачками.
Сверху раздалось пощёлкивание, едва уловимое шипение, и нечто огромное, жутковато-нечеловеческое, начало спускаться по стволу ближайшей сосны.
Нарышкин тоже услышал.
Поднял голову.
Я посмотрел на Варю.
Девушка стояла, сжав зубы, но не отворачивалась. И этим стремительно набирала очки репутации в моих глазах. Потому что решение мы принимали сообща. И за такие решения каждый должен нести ответственность.
— Ну, вы и уроды, — успел выдавить из себя князь.