Паладин

Бадевский Ян

— Ты опоздал, — повторила она. — Он уже далеко.

И прежде чем я успел что-то сделать, её тело начало растворяться, как будто она была лишь иллюзией. Через мгновение от хафу не осталось и следа.

С подобными технологиями я прежде не сталкивался.

Кое-что слышал о Проекторах и удалённом оперировании своими копиями. Но в анналах Супремы отсутствовали упоминания проекций, умеющих закидываться кремом.

Нет, я бился с реальным человеком.

Вопрос в том, сколько у неё в рукавах артефактов.

Я стоял в пустом коридоре, чувствуя, как адреналин

медленно уходит из тела. Нагнувшись, я подобрал с пола нож, который выпал из сломанных пальцев женщины. Изогнутый керамбит с небесно-голубым лезвием, испещрённым Знаками. Сейчас клинок не светился, поскольку его не подпитывали энергией.

По трапу загрохотали шаги.

Вниз спускался человек в форменном кителе пилота.

Кажется, наша драка не прошла незамеченной.

— Что вы здесь делаете? Что происходит? — вопросы сыпались на немецком.

И тут он заметил инквизиторскую рясу.

— Ваше преподобие… — залепетал пилот. — Прошу меня простить… Я ни в чём не виноват… У нас нет ничего запрещённого, могу показать накладные…

Я отшвырнул керамбит.

— Не нужны накладные. Просто не путайтесь под ногами. На вашем борту отступник.

Я двинулся дальше по коридору, оставив пилота в растерянности. Его бормотание о накладных и запрещённых грузах быстро стихло за моей спиной. Сейчас у меня была только одна цель — найти Доплера. Он где-то здесь, и я знал, что он не сможет уйти далеко.

Трап, по которому спускалась женщина, вёл к рубке управления. Понятия не имею, как ей удалость прокрасться мимо капитанского мостика, но если верить ретроскопу, на грузовом дирижабле нет ни одной видеокамеры. Да и с чего бы им взяться?

Коридор вывел меня к центральной части гондолы, где располагались жилые отсеки. Я замедлил шаг, прислушиваясь к каждому звуку. Духовный доспех, обволакивающий моё тело, продолжал пульсировать энергией, готовый в любой момент отразить удар. Но вокруг царила тишина, прерываемая лишь гулом двигателей и лёгким скрипом металла.

Я подошёл к двери одной из кают и приложил руку к холодной поверхности. Закрыв глаза, я сосредоточился, пытаясь уловить малейшие признаки жизни. Энергия медленно струилась по моим пальцам, и я почувствовал слабый отклик. За этой дверью кто-то был.

— Доплер, — произнёс я, не повышая голоса. — Выходи.

Ответа не последовало.

Вздохнув, я переместился внутрь через многомерность.

— Господин Володкевич, — раздался знакомый голос. — Вы удивительно настойчивы.

Передо мной стоял Теодор Доплер. Высокий, худощавый, с острыми чертами лица и холодными, как сталь, глазами. Он выглядел спокойным, но в его взгляде читалась лёгкая нервозность. Он знал, что я не просто так пришёл.

— Добегался, — сказал я, не опуская сакса.

— Знаю, — кивнул Доплер. — Но вы опоздали. Я уже сделал то, что должен был сделать.

— Что ты сделал? — спросил я, чувствуя, как напряжение нарастает.

Доплер улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли радости.

— Думаете, что всё так просто, господин Володкевич? Что вы можете просто взять и прийти, схватить меня

и всё закончится? — Он покачал головой. — Вы ошибаетесь. Всё, что происходит сейчас, — это лишь часть игры. И вы, к сожалению, даже не понимаете, кто её затеял.

— Хватит болтать, — прервал я его. — Ты останешься в этой каюте до самой посадки в Хеле. Рекомендую не дёргаться и не портить мне настроение.

— Нет, — ответил Доплер, и в его голосе прозвучала неожиданная решимость. — Я ухожу. И вы не сможете меня остановить.

Он сделал шаг вперёд, и я почувствовал, как воздух вокруг нас начал вибрировать. Глаза одарённого загорелись странным светом, и я понял, что он активировал некое устройство.

Вспомнилась наша первая встреча, когда Доплер приехал в Туров для проведения переговоров от имени «Транскапитала». Я сразу ощутил наличие Дара. Бедная овечка показывает зубы.

— Ты не понимаешь, с чем имеешь дело, — сказал бывший представитель Ганзы, и его голос стал глубже, словно исходил из самого пространства. — Ты всего лишь пешка в этой игре. И твоя судьба уже предрешена.

Пафос — наше всё.

На моём лице появилась усмешка.

— Последний шанс, — сказал я.

— Нет, — повторил Доплер, и в его глазах мелькнуло что-то неприятное. Заставляющее насторожиться.

Он поднял руку, и пространство вокруг нас начало искажаться. Я почувствовал, как пол под ногами начинает дрожать, а стены каюты расплываются. Доплер мог бы телепортироваться, но он не прыгун. Значит, активирует нечто…

— Ты не уйдёшь! — крикнул я, бросаясь вперёд.

Но было уже поздно. Пространство вокруг Доплера сжалось, и он исчез, словно его и не было. Я остался один в пустой каюте, чувствуя, как адреналин медленно уходит из тела.

— Дерьмо, — прошептал я, сжимая кулаки.

На верхней палубе раздался глухой стук.

Полиморф добрался до дирижабля.

Глава 23

Японский ресторан в Хельсингфорсе

Два часа спустя

Вжух подцепил палочками очередной ролл, забросил в пасть и запил соевым соусом. Взял кусочек васаби и, так сказать, шлифанулся.

Хозяин после длительных увещеваний отвёз его в японский ресторанчик, расположенный в двадцати минутах езды от аэропорта. С ними был ещё отец Бронислав. Другие инквизиторы куда-то запропастились.

Между хозяином и Брониславом случился спор. Даже не спор — котоморфу показалось, что они сейчас разругаются и накинутся друг на друга. Но потом старший инквизитор взял себя в руки и даже извинился. А потом они сели в такси и отправились в «Сёгун», этот японский ресторан, где они сейчас сидят. Тут фоном играет непонятная заунывная музыка, официанты носят кимоно, а еду подают такими крохотными порциями, что у Вжуха возникло желание закусить поваром. Но он подавил эти низменные порывы. Теперь у полиморфа новая, цивилизованная жизнь. И он будет вести себя культурно.