Падшие
Шрифт:
— Мама, — прошептала она, слишком тихо, чтобы кто-нибудь еще расслышал. — Папа.
Они бросились к кровати, бросив свои вещи около нее и сильно сжали в объятиях. Она хотела бы обнять их также сильно, но чувствовала себя слишком слабой, чтобы сделать что-то большее, чем просто сидеть на месте и впитывать в себя тепло их прикосновения. Их глаза были такими же испуганными, какой она чувствовала себя.
— Милая, что произошло? — спросила ее мама. Она не сказала ни слова.
— Я сказала им, что ты ни в чем не виновата, — сказала мисс София, и обращаясь к офицерам напомнила. — Суеверные обобщения отвратительны.
Конечно
— Мисс Прайс, внезапно произнес он с легким южным акцентом. — Почему вы и мистер Хаммонд оказались в библиотеке в столь поздний час, тогда как все остальные студенты находились на вечеринке?
Люси взглянула на своих родителей. Ее мама нервно жевала накрашенными губами, а лицо ее отца было белым как простыня.
— Я была там не с Тоддом, офицер, — сказала она, не понимая к чему он клонит, — Я была там со своей подругой Пенни. И мисс София тоже была там. Тодд был в библиотеке сам по себе, что-то читал, и когда начался пожар, я потеряла Пенни. Тодд был единственным, кого я смогла найти.
— Единственный кого вы смогли найти… для того, чтобы сделать что-то с…?
— Подождите минуту. — Господин Шульц шагнул вперед, чтобы прервать полицейского. — Это было несчастным случаем, смею Вам напомнить. Это не допрос подозреваемого.
— Нет, я хочу ответить, — сказала Люси. В этой маленькой комнатке было столько народу, что она не знала куда смотреть. Она взглянула на офицера. — что вы имели в виду?
— Вы вспыльчивый человек, мисс Прайс? — он заглянул в папку. — Можете ли вы назвать себя нелюдимой, замкнутой?
— Хватит, — резко прервал его отец.
— Да, Люсинда очень серьезная студентка, — добавила мисс София. — У нее не было личной неприязни к Тодду Хэммонду. Эта ужасная трагедия лишь несчастный случай, не более того.
Офицер посмотрел в сторону открытой двери, словно желая видеть мисс Софию за ней.
— Да, мэм. Но, в связи с событиями, которые произошли в школе, было бы не вполне уместно говорить о невиновности…
— Я рассказала вам все, что знала, — сказала Люси, комкая край простыни. — Мне нечего добавить.
Она сдерживалась, как могла, пока говорила медленно и четко, так, чтобы не вызвать новых вопросов у родителей, и дать возможность офицеру вести протокол. Она не давала волю своим эмоциям, взрыва которых, как казалось, все от нее ожидали. И если принять во внимание отсутствие в ее рассказе Теней, то вся эта история выглядела очень убедительно. Они с Тоддом бежали к двери запасного выхода. Потом они нашли дверь в конце длинного коридора. Затем была лестница, ступени которой закончились неожиданно крутым выступом, а они с Тоддом бежали с такой скоростью, что они не смогли вовремя затормозить и скатились вниз. При падении она выпустила его руку, и очень сильно ударилась
— Мы поразмышляем над этой ситуацией, — сказал офицер с бакенбардами, закрывая папку Люси с таким смирением, что казалось он ждет проявления благодарности за свое профессиональное рвение.
Потом офицеры, адвокат и мисс София покинули комнату и она осталась наедине с родителями.
Она наградила их взглядом бездомного котенка, как бы прося "заберите меня домой". Но номер не удался. Губы матери задрожали, а отец только судорожно сглотнул.
— Рэнди заберет твои вещи в "Меч и Крест" после обеда, — сказал он. — Ты удивлена, дорогая? Доктор сказал, что ты в полном порядке.
— Даже более чем, — согласилась с ним мама, но это прозвучало как-то сомнительно.
Отец погладил ее по руке. — Мы приедем к тебе в субботу. Потерпи еще несколько дней.
Суббота. Она закрыла глаза. Родительский день. Она ждала его с тех пор, как попала в "Меч и Крест", но сейчас все было испорчено смертью Тодда. Ей вдруг показалось что родители тяготяться ее обществом. Они оба по-прежнему придерживались мнения, упорно не желая реально взглянуть на положение вещей, что коррекционная школа-интернат самое подходящее место для их ребенка при сложившихся обстоятельствах. И их можно было понять. Она не могла осуждать их за это.
— Сейчас немного отдохни, Люси, — сказал отец, поцеловав ее в лоб. — У тебя, была долгая, трудная ночь.
— Но…
Она была без сил. Она на мгновение закрыла глаза, а когда снова их открыла, ее родители уже махали ей с порога.
Она выхватила крупный белый цветок из вазы и медленно поднесла его к своему лицу, любуясь сильными листьями и хрупкими лепестками, немного влажными от скопившегося нектара в его сердцевине. Она блаженно вдыхала его мягкий, немного пряный аромат.
Она попыталась представить себе, как бы они смотрелись в руках Даниэля. Теряясь в догадках, где он их достал, и зачем. Выбор цветов и впрямь был очень странным. Дикие пионы не росли в заболоченных землях Джорджии. Они не прижились бы даже в саду ее отца, в Тандерболте. Более того, они не были похожи ни на какие пионы, которые Люси когда-либо видела прежде. Цветки были просто огромными, размером с обе ее ладони, сложенные вместе, а их аромат напоминил ей о чем-то забытом, смутном, неуловимом.
Глава 12. "В суматохе"
В вечерних сумерках над кладбищем кружил стервятник. Со дня смерти Тодда прошло только два дня и Люси не могла, ни есть, ни спать. Она стояла в черном платье без рукавов в низине старого кладбища, где все обитатели "Меча и и Креста" собрались, чтобы отдать последнюю дань уважения Тодду. Как будто долгой, словно неживой церемонии было недостаточно. Так как, в единственной церкви кампуса уже давно был бассейн, церемонию прощания решили провести на на мрачном болотистом кладбище.