Ожидание
Шрифт:
— Анатолий, это же Анатолий, остановись! — что-то взывало к разуму внутри неё, но она убегала прочь, и какая — то неведомая сила несла её прямо к тому месту, где росли зарос-ли чертополоха.
Кусты с колючками хватали её за волосы, тянули к себе, выдирая тонкие волоски, но Ни-ка не чувствовала боли. Она неслась вперёд, и что-то подгоняло её. Но это был уже не страх, а какое — то другое чувство. Чувство дикого куража!
Она слышала позади себя шаги и тяжелое прерывистое дыхание, и в сердце её вселялось что-то безумное и казалось, что она словно птица, которая несётся от дикого коршуна. Но вдруг толчок… и что-то крепко
Также, как когда-то давно, смотрела с ночного неба полная луна, ухмыляясь своей жест-кой холодной улыбкой, и также бессовестно откровенно подмигивали звезды, которые в эту ночь словно специально, все дружно, высыпали на небо. Но это внимание мало печалило тех двоих, чьи тела, соединившись воедино, отдавали дань великому чувству влечения мужчины к женщине, и наоборот. Ведь даже колючие кусты чертополоха не были страш-ны для них в этот час. И сами они, были похожи в этот момент на два вцепившихся друг в друга семени этого цветка. И никакая сила не могла разлучить их в эти безумные мгно-вения страсти!
Они шли по длинной узкой улице уже довольно долго. Ника помнила с детства эти кривые изогнутые переулки, эти дома, почему-то сейчас казавшиеся ей маленькими и низкими.
— В детстве всё было высоким и красивым! — задумчиво говорила она Анатолию.
Молодой мужчина, обратившись к девочке, сидевшей у него на плечах, проговорил улы-баясь:
— А вот Герочке сейчас тоже всё кажется огромным и красивым. Правда, Гера?
— Правда! — важно кивая головой, ответила девочка, и огромные банты на её темно-русых волнистых волосах тоже качнулись, словно соглашаясь в чем-то между собой.
Мужчина с женщиной переглянулись и негромко рассмеялись. Но по мере того, какое рас-стояние они прошли, лица взрослых людей становились всё более и более сумрачными. Вскоре они свернули в сторону от дороги и остановились перед невысокой изгородью. Это было кладбище. С далёкой поры детства здесь почти ничего не изменилось. Всё также шу-мит вода в арыке, который огибает это тихое место. И почему, это едва слышимое журча-ние, вносит в душу какое-то успокоение и умиротворенность? Наверное, этот арык напо-минает о том, что наша жизнь, словно та вода, что убегает с каждой секундой всё дальше и дальше. Нам, простым смертным, нет покоя на этой земле. Дела земные суетны! Но это до поры до времени! А когда истечёт добрая порция и воды и времени, вот тогда, нако-нец, человек найдёт покой и тишину именно здесь, под сенью этих огромных деревьев и мерного журчания арыка, огибающего тихое сельское кладбище! Когда-то, это все равно будет!
Женщина вздохнув, повернулась к мужчине, и он, кивнув головой, остался у высо-ких железных ворот, а она, взяв за руку ребёнка, пошла по дорожке вглубь кладбища. Вскоре женщина свернула в сторону и пробираясь по узким тропинкам, проложенным между могил, стала вглядываться в надписи на памятниках. Девочка видимо уже устала, и, решила, было захныкать, но женщина вдруг словно рванулась вперёд к одной из мо-гил, и, ухватившись обеими руками за железную изгородь, замерла, поникнув головой. Она тихо плакала, закусив губы и вглядываясь в фотографию на обелиске. Слезы падали вниз, в высокую траву, которая
Девочка, сначала удивленно смотрела на свою маму, скривив пухлые губки, словно то-же собираясь заплакать, но вдруг её внимание привлёк маленький зеленый кузнечик, прыгнувший ей на руку. И тихо в чем-то убеждая его, девочка уселась в траву, удивленно разглядывая теперь уже это маленькое существо, а затем, приподняв кулачок к уху, она стала вслушиваться во что-то
Женщина всё стояла, поникнув головой. Но вот уже и слёзы иссякли, и, глядя в люби-мое лицо на фотографии, которое улыбалось ей, женщина чуть слышно прошептала:
— Володя! Я привела к тебе твою дочь! Видишь, она вся в тебя. Это всё, что ты оста-вил как память о себе. Знай, мой любимый, что твоя кровь, твоя плоть, и твоя фамилия, всё же остались на этой земле!
Так говорила молодая женщина улыбающемуся мужчине на фотографии. А девочка си-дела рядом в траве и ловила кузнечиков. Но, наконец, женщина отёрла с лица слёзы, взя-ла девочку за руку, и они медленно пошли обратно, назад в ту жизнь, что сулила всего понемногу — и любовь, и ненависть, горе и радость, страдание и счастье. Да, много чего было намешано в этой жизни, но это была сама Жизнь!
А потом они все вместе шли рядом, взявшись за руки, высокий мужчина, молодая жен-щина, а между ними маленькая девочка, с нежно-голубыми как весеннее небо глаза-ми. Мужчина, что-то говорил женщине, глядя ей в лицо и улыбаясь, а она тихо отвечала ему, опуская вниз грустный взгляд заплаканных глаз. Теперь Ника знала, с этого дня она будет чаще отвечать словам Анатолия, потому-что она выходит за него замуж!
Тётя Фаня, узнав, где были молодые, посмотрела таинственно на Нику, и, переведя взгляд на маленькую Геру, спросила:
— Ты Герочка гуляла?
— Да! — закивала головой девчушка. — Мы ходили далеко- далеко, и там мама плакала.
После обеда Толик ушёл в сад, вздремнуть в тени огромной яблони. Солнце уже высоко поднялось, и скоро жара станет нестерпимой. Женщины остались сидеть на веранде, и тё-тя Фаня, глядя вслед Анатолию, спросила:
— К кому ты ходила на кладбище?
— К отцу! — спокойно ответила Ника, невозмутимо глядя в глаза тёте.
Пожилая женщина ничего не ответила, а лишь только вздохнула, и, взглянув на сонную Геру, пробормотала:
— Каждая тайна имеет своё начало и свой конец!
ГЛАВА 13.
Айман, невысокая хрупкая девушка-казашка, стояла рядом с Никой, и, потрясая темно-синим тюбиком, взахлёб говорила:
— Ты возьми! Возьми, попробуй! Только чуть-чуть подкрась, а эффект будет просто по-трясающий! Ресницы станут во-о-от такие! Как у куклы!
Ника недоверчиво смотрела на тоненькую худенькую девушку. Айман, её сменщица, опоздала на смену, проспала, а оттого явилась бледная, с темными кругами под глазами, и теперь собиралась привести себя в порядок. Смену Ника ей сдала, так что времени у них предостаточно. Одной, похвалиться своей косметикой, купленной у спекулянтов на рынке за огромные деньги, а другой, с интересом рассмотреть содержимое чужого сундучка — косметички.