Ожидание
Шрифт:
— Что ты собираешься делать? — спросила она, наконец мужчину, но тот вдруг рез-ко поднявшись с пола, одёрнул куртку, и спокойным, но каким — то бесцветным голосом произнёс:- Всё! Пора кончать это кино!
У Ники мелко задрожали руки, а ноги стали ватные и словно чужие…
— Я нашёл письмо в доме твоей матери. Оно написано твоим любовником. А это значит…значит, что ты и он, до сих пор…
Мужчина запнулся, и, хлопнув себя по карману, резко произнёс:
— Ну, всё! Сидите тихо! И что — бы мне ни звука…иначе убью!
Он опять выразительно
Поезд остановился и проводник- киргиз, мужчина в годах, кое — как открыл дверь ва-гона, ставшую как-будто тяжелой от намёрзшего на ней толстого слоя белого инея.
Добродушно улыбаясь, он похлопал по плечу светловолосого мужчину лет сорока с не-большим, довольно приятной наружности, по выправке которого можно было безоши-бочно угадать человека военного. У ног мужчины стояла небольшая дорожная сумка. Видимо мужчина приготовился к выходу. Проводник протёр тряпкой поручни и посто-ронился. Мужчина, выйдя из вагона, повернулся к проводнику и что-то ему сказал. Тот заулыбался и закивал головой, а мужчина поднёс руку к элегантной кожаной фуражке отделанной мехом, и словно откозыряв пожилому киргизу, наконец, повернулся и пошел по перрону.
Казалось, ночной ветер продувал насквозь этот маленький перрон, потому-что мужчи-на, зябко передернув плечами, и подняв выше воротник своей щеголеватой куртки, то-ропливо зашагал к кучке таксистов, собравшихся небольшой группой у одной из машин. Несмотря на довольно поздний вечер и холодный ветер, они что-то горячо обсуждали между собой. Мужчина неторопливо подошёл к ним, и обратился к крайнему таксисту:
— Работаешь?
Тот, окинув оценивающим взглядом мужчину, ответил:
— Смотря куда!
— Ну, если мне не изменяет память, и если не изменилось прежнее название улицы, то на Фабричную. — ответил мужчина, следуя за таксистом, который не теряя даром вре-мени и клиента, уже открывал дверь автомашины.
— Это что за чудеса сегодня! — воскликнул водитель, плюхаясь на переднее сидение, и открывая дверь для клиента. — Сегодня у нас просто паломничество на Фабричную улицу.
— Это почему же? — спросил мужчина, усаживаясь рядом с водителем.
— Да дедок у нас тут один таксует нелегально. Мы, правда, молчим пока. Как-никак пенсионер, да и бабка у него при смерти как-будто…
— Так что-то с его бабкой случилось? — перебил мужчина таксиста.
— Да нет! — протянул тот. — Я к тому, что он сейчас с поездки вернулся, бабёнку тут од-ну молодую на ту улицу подвозил…
Словоохотливый водитель, поворачивая голову направо и налево, вглядывался в шоссе. Наконец, взвизгнув тормозами, автомобиль лихо сделал разворот и выехал на главную проезжую часть дороги, в этот поздний час тихую и спокойную.
— Так что же, та бабёнка ограбила вашего дедка? — шутливо произнёс мужчина, на что водитель хохотнул весело, и, помотав головой, продолжил:
— Да бабёнка
— Адрес, какой адрес? — вдруг сдавленным голосом проговорил мужчина, и водитель недоуменно взглянув на него, поспешно произнёс: — Фабричная 88.
Мужчина вздрогнул, и закрыл ладонью глаза. Таксист настороженно и как-бы подозри- тельно посмотрел на мужчину, но, кашлянув, опять продолжил:
— А потом бабу ту, молодую, дед на другую улицу отвёз, а пожилая осталась…
— Куда отвёз, адрес? — вдруг резко спросил мужчина, и водитель также быстро отве-тил:- Набережная 6. Дед высадил там женщину, а сам вызвал скорую и милицию!
— Гони на Набережную! Там где высадили женщину!
— Но я уже проехал ту улицу!
— Разворачивайся и туда! — приказал мужчина.
И столько власти и твёрдости было в голосе сидящего рядом мужчины, что водитель, боль-ше не смея разговаривать, стал молча разворачивать машину.
— Остановись неподалёку от дома, но не уезжай! Жди меня! — опять приказал мужчина.
Водитель испуганно взглянул на него. Мужчина усмехнулся, и что — то вынув из нагруд-ного кармана куртки, протянул водителю, подсвечивая при этом брелком — фонариком.
— Не бойся, я не бандит. Как видишь, совсем наоборот!
Водитель смущенно пожал плечами:
— Да нет, я собственно ничего…
ГЛАВА 40.
Кажется, сейчас он должен был появиться. Ника отчего-то это почувствовала! И точ-но! Щеколда звякнула и дверь открылась. Хорошо, что она успела всё сказать детям за эти несколько минут. Всё, что надо сделать…
Надо спасти их, а потом будет легче думать о себе. Скорая и милиция, наверное, уже появились в доме у матери. Мама всё скажет им… если только… если она…
Но нет, об этом лучше не думать. Всё должно быть хорошо!
— А ну, живо выходите по одному! Живо!
Ника, поднявшись, сцепила руки вместе. Пусть думает, что они всё также крепко свя-заны верёвкой, как это Игорь сделал перед самым уходом. Он связал ей руки крепко, на совесть. Но дети успели за его отсутствие ослабить узлы.
— Живо в машину!
Дети шли первыми, прижимаясь друг к другу, видимо боясь в темноте комнаты осту-питься, и упасть. Но, выйдя на улицу, Ника поразилась. Кажется, стояла белая ночь. Яр-ко светили на небе звёзды, а луна, возвещающая о наступающем полнолунии, неистово горела на ночном небе. Да-да, именно неистово, словно желая что-то указать своим яр-ким светом, а может быть даже помочь…