Ожидание
Шрифт:
Ника вбежала на крыльцо дома, и трясущимися руками толкнула входную дверь. Та распахнулась легко и свободно, словно того и ждала. Ника прошла к выключателю щелкнула им, и веранда озарилась ярким, после улицы, светом. Открыв дверь в зал, она услышала вдруг тихий стон. Вспыхнувший в зале свет вырвал из глубины ком-наты грузное тело пожилой женщины, лежащей на полу.
— Мама! Что с тобой, мама? — бросилась Ника к Марии.
Пожилая женщина попробовала поднять голову, но тут — же со стоном опустилась опять на пол. Ника подхватила мать под руки, попыталась
— Что? Что с тобой? — громко заговорила она, но, взглянув на собственные руки, ис-пуганно вскинула глаза на мать: — Это кровь?
Оглянувшись вокруг, голосом полным ужаса она прошептала:
— Что здесь произошло? Где мои дети? Где они?
— Дочка! — с трудом превозмогая боль, произнесла Мария. — Быстрей иди туда… Он ждёт… тебя…иначе…твои дети…
— Где дети? — почти беззвучно спросила Ника, сжимая руками рот, готовый выплес-нуть из себя тот дикий крик, что рвался наружу.
— Он увёл их…с собой…Уже два часа…Я не давала, а он… — Мария застонала, и слё-зы показались у неё на глазах. — Я умоляла…а он…он стрелял мне по ногам, что-бы я…я не могла вызвать помощь…Он знал…что ты придёшь… скоро придешь…сюда…
— Мама! — глазами полными ужаса, Ника смотрела на ярко- красное пятно, всё боль-ше и больше разливающееся по половику. — У него… пистолет?
— Да дочка, будь осторожна…
— Но где мои дети, где они? — заламывая руки, вдруг закричала Ника, и стала мед- ленно оседать на пол.
— Набережная шесть! — прошептала Мария, пытаясь дотянуться до дочери.
Наконец ей это удалось, и крепко сжав ладонь дочери своей дрожащей рукой, Мария произнесла срывающимся голосом:
— Он говорил, ты придёшь, ты обязательно придёшь…
— Да-да, я пойду! Сейчас же пойду! Только… только перевяжу тебе ногу, и пойду…
Торопливо приговаривала Ника, бинтуя ногу матери куском простыни, найденной в шифоньере, и безжалостно порванной на длинные полосы, заменяющие бинты.
— Женщина? Вы поедете, или мне вас можно не ждать? — раздался мужской голос, и Ника, вздрогнув, вскочила с пола и выбежала на веранду.
— Пожалуйста, зайдите! Помогите мне поднять маму, пожалуйста! — плача, приговари-вала она, умоляюще сложив руки перед собой. Мужчина, с опаской поглядывая на неё, боязливо прошёл через кухню и заглянул в зал.
— Что с ней? — растерянно спросил он у Ники, указывая взглядом на Марию.
— Она ранена! Ей срочно нужна помощь! Но сначала уложим её на диван! — всё так-же, умоляюще обращаясь к мужчине, проговорила Ника.
Мария громко стонала, когда её несли к дивану. Ника страдала вместе с матерью, гля- дя на всё увеличивающееся красное пятно, что расплывалось на белой повязке.
— Надо срочно вызвать скорую помощь… — произнёс мужчина, и, подозрительно гля- нув на Нику, добавил: — И милицию!
— Да- да, конечно! — отозвалась Ника и вдруг, словно что-то вспомнив, схватила муж-чину за рукав куртки:- Поехали!
— А как-же раненая женщина? — растерянно произнёс
— Мы вызовем скорую, а потом милицию, вызовем… Но сначала вы меня отвезёте, срочно…
Пожилой мужчина опять глянул на Нику подозрительно, пожал плечами, пошел к дверям. А Ника, припав к Марии, лежащей на диване, торопливо заговорила:
— Потерпи мама, сейчас приедет скорая! Ты жди её! Жди меня и моих детей. Ты слы-шишь мама? Я тебя прошу, только дождись…
Мария лежала в забытьи на диване, и Ника, погладив пожилую женщину по руке, отвернулась и быстро пошла вслед за мужчиной, который уже подходил к автомо-билю. Машина заработала сразу, утробно издавая звуки вхолостую работающего двига-теля. Водитель, глянув на свою странную пассажирку, хмуро спросил:
— Ну, что теперь?
— Отвезите меня на Набережную, шесть! Это ближе к вокзалу кажется, и заодно там- же вызовите скорую, а заодно и милицию.
— А вы?
— А я… — Ника закусила губы, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. — Я должна быть там, где мои дети! Я должна спасти их!
Мужчина удивлённо взглянул на рядом сидящую молодую женщину и поразился той решимости, что так ясно угадывалась во всём её облике, а не только в её лице, скры-том в темноте ночных сумерек.
— Странная женщина! — думал мужчина, трогая с места машину. — У неё мать поч-ти умирает, а она даже слезинки не проронила…
В свете фонарей осветивших салон он вновь увидел лицо женщины, и опять чему-то поразился. Досадливо хмыкнув, укоризненно покачал головой. Его мучила словоохотли-вость, но опять что-то сдерживало его, и он иной раз страдальчески хмурил брови, иной раз вздыхал, но не решался заговорить. Когда же, наконец, машина покатила по длин-ной прямой дороге, он повернулся к женщине и хмуро произнёс:
— Сейчас будет Набережная! Где вас высадить?
Женщина судорожно вздохнула, и, помолчав, ответила: — Номер дома- шесть, а это нача-ло улицы! Я дойду! Остановите машину!
И помолчав, продолжила торопливо: — Вы не забудьте пожалуйста, вызовите скорую и милицию на Фабричную… Вот вам деньги…всё что есть… не посчитайте за труд…
— А вы?
Но вопрос пожилого мужчины повис в воздухе. Хлопнув дверьми машины, женщина стала быстро удаляться в сторону начала улицы, первыми на которой расположились маленькие, покосившиеся домики
— Набережная шесть! Шесть…шесть… — напряженно вглядываясь в номера домов, шептала Ника. Когда же на одном из маленьких темных домиков она увидела едва различимую цифру шесть, она рванулась вперёд, но вдруг, словно вспомнив о чем-то, ог-лянулась.
"Москвич" стоял на своём прежнем месте, мотор тихо работал. Ника махнула рукой, словно провожая или прощаясь с тем, кто сейчас сидел в своём старом допотопном ав-томобиле, и с трудом, даже, скорее всего с некоторым чувством страха, соображал, что ему надо сделать вперёд, вызвать скорую на Фабричную… или милицию на Набережную? Наконец, громко заурчав, автомобиль тронулся с места, а женщина, толкнув калитку, вошла во двор покосившегося домика.