Ожидание
Шрифт:
— Гера! Ге-е-е-ра-а-а! — раздался в тишине ночи дикий, полный ужаса и боли женс-кий крик. Этот крик эхом пронёсся по огромной заброшенной новостройке, и затих где-то вдали, среди жилых многоэтажек.
Ника ничего не понимала. Ничего, кроме того, что дочь её падала на этот темный, по-буревший от весеннего солнца снег, но всё ещё слишком светлый для того, чтобы можно было увидеть на нём тёмные капли крови, падающие вниз, из-под ставших вдруг липки-ми пальцами…
Она падала вместе с дочерью на этот грязный снег. И она умирала вместе с дочерью. Она выла
Она видела бегущего человека, склонившегося затем над её ребёнком. Она слышала гулкие звуки над своим ухом, и знала, что это выстрелы, один из которых убил её дочь. Ей не было страшно! Нет! Она словно заснула, и этот сон, этот дикий сон больше не тре-вожил её, кроме той мысли, что у неё больше нет Геры!
— Стой! — сильная рука обхватила её за шею, и голос Игоря, злой и насмешливый, крикнул куда-то в темноту пустых провалов окон: — Ну, а теперь иди, спасай свою возлюб-ленную. Иди! Я жду тебя давно! Иди же! И я с удовольствием, с превеликим наслаждением продырявлю и тебя…
— Послушай, Игорь! — раздался через мгновение другой голос, и Ника, вздрогнув, при-слушалась.
Да, это был он. Он, её Володя! Он, только он мог спасти её, но…но зачем ей теперь жить, если нет Геры!
— Игорь, отпусти Веронику! Я прошу тебя как разумного человека.
— Что? Ты просишь меня? А вспомни, когда я просил тебя отпустить меня той ночью, что ты сделал? Ты засадил меня как сексуального маньяка за решетку…
— Ты лечился! В больнице…
— Что? Лучше бы ты меня убил…
— Ты был виновен и понёс наказание! — спокойный ответ разнёсся гулким эхом по пустым этажам здания.
— Я виновен? Если это и так, то всё из-за неё, этой твари, которая была когда-то мне женой. Неверной женой, и твоей любовницей. И ты говоришь мне о милости? — завопил Игорь, прижав шею Нике так, что у неё потемнело в глазах и опять нечем стало дышать.
— Я долго ждал этой минуты! Сегодня я решил рассчитаться с вами со всеми, за мои обиды. И ты приехал вовремя! Спасибо тебе за письмо с телефоном, а то ведь я решил, что моя бывшая жена всё ещё ждёт меня! А жаль! Очень жаль с ней расставаться. Ну да ничего! Одну я уже прикончил, верно, Ника?
Ника вдруг забилась в рыданиях, сквозь всхлипывания повторяя:
— Нет! Я не хочу жить без Геры! Не хочу!.
— Ну вот, ты слышишь? Она говорит о своём нежелании жить. Два ноль в мою поль-зу! — захохотал дикий голос, который опять гулким эхом разнёсся по пустому зданию.
— Ника, не верь ему! Гера жива! Слышишь! Она жива, всего лишь ранена!
— Я промазал? — с усмешкой проговорил Игорь, и Ника вновь почувствовала, как его рука с силой сдавила её шею. — Жаль! Тогда дочь не увидит свою мать. Очень жаль!
Ника качнулась в сторону, с усилием освободив руку от мешавшей ей веревки, висев-шей на правом запястье, и вдруг ударила Игоря, стоящего позади неё
…она ждала, когда черная тень упадёт на противоположную стену. И когда она уви-дела эту подбирающуюся к ней огромную тень, то вдруг какая-то волна, совсем как в детстве захлестнула её, и она, издав крик полный ярости, рванулась вперёд, и уви-дела взметнувшуюся навстречу ёй руку. Она впилась в эту руку зубами, и с завыва-нием стала рвать жесткую ткань куртки. Но вдруг, сильный толчок в грудь, ощущение тяжести навалившегося на неё чужого тела, и чувство полёта. И ещё звуки выстре-лов. Вот и всё, что было последнее, прежде чем она погрузилась во тьму!
ГЛАВА 41.
Кажется, она давно уже слышит эти чужие, отрывистые команды, которые стран-ным гулким эхом разносятся сначала по какому-то пустому зданию, а затем оседают пластами в её больной голове. Иногда она слышит знакомые звуки, напоминающие ей о том, что сын до сих пор всё ещё смотрит по телевизору боевик.
— Данил! Негодник! Сейчас же выключи телевизор, и марш в постель!
Для того, чтобы проконтролировать сына, ей надо всего лишь открыть глаза, но веки словно налиты свинцом, а губы так тяжело выговаривают слова, что едва ли Данил услы- шит её шепот. Она пробует открыть глаза, но неимоверная усталость наваливается на неё, и она опять падает в какую-то огромную черную пропасть, у которой нет дна…
— Она снова теряет сознание! — кричит кто-то над ней, и тут-же Ника с удивлением слышит уже другой голос, но такой знакомый и родной.
— Ника очнись! Ника! — кричит этот голос, и Ника опять внутренне удивляется.
Значит, она жива, раз Володя рядом. Опять рядом! Её ангел-хранитель, её друг! А дочь? Дочь??!!
Ника рывком садится, отбросив от себя чьи — то руки, заботливо кутающие её в пальто.
— Дочь? Где моя дочь? Где сын? — восклицает она, обращаясь к мужчине, сидевшему перед ней на корточках.
В ответ мужчина опять протягивает руки и гладит её по голове, приглаживает ей спу-танные черные волосы, смешавшиеся со снегом, стружкой и бетонной крошкой. Мужчи-на проводит по лицу женщины, словно смахивая с её лица невидимые слёзы, и при этом тихо шепчет:
— Всё хорошо! Поверь мне, они в безопасности!
Затем мужчина поднимает женщину с земли, и, придерживая её за плечи, ведёт ми-мо людей в милицейской форме, озабоченно снующих взад и вперёд. Одни из милици — онеров, переговариваясь между собой, смотрят на что-то темное, лежащее на сером снегу. Вдруг кто-то из них направляет свет фонарика на тёмное пятно, и Ника, испуган-но вскрикнув, прижимает к груди руки.