Оттенок ночи
Шрифт:
Рен тоже это предвидел, и именно поэтому он тоже приехал в Портидж, чтобы убедиться, что всё пойдёт по его плану, а не по плану Яннека. Единственной дурой здесь, единственной, кто понятия не имел, что всё это значит, была Талия.
Яннек сказал:
— Лорд Дариус — инвестор Антона. Или, возможно, мне следует сказать, что Антон — его марионетка. На самом деле наш контракт был заключён с Лордом Дариусом.
— Но…
— Эта уловка была придумана по настоянию Дариуса. Дариус пользуется большими привилегиями
— Талия знает об этом?
Тёмная, скорчившаяся фигура сказала:
— Талии нужно знать только то, что её мишень — Мазай.
— Но мне ты это говоришь?
— Раз уж ты здесь… Я могу с таким же успехом использовать тебя. Ты будешь работать за кулисами. Вместе со мной.
Когда-то Рен был бы в восторге от того, что ему так доверяют, что к нему благоволят. Теперь он думал только о том, как это могло сослужить ему хорошую службу, какой это удачный прорыв. И он поражался самому себе, что так успешно подобрался к Мастеру.
Лорд Дариус вышел со склада в сопровождении своей охраны и вернулся к Астон Мартину, на котором приехал. Яннек поднялся с корточек и жестом пригласил Рена следовать за ним.
Они призраком перенеслись вниз по шаткой пожарной лестнице и по улице, следуя за машиной через Портидж и дальше. Рен с трудом мог поверить, что Яннек способен на такое. Он бы подумал, что к этому моменту тело Мастера слишком сильно ослабело. Мог ли он ошибиться в расчётах?
Когда впереди показался огороженный участок, Яннек провёл Рена мимо Астон Мартина, и они расположились перед воротами в свете фар.
Рен краем глаза наблюдал за Яннеком. В резком свете, наконец, стало заметно его истощённое состояние. Несомненно, он болен. Если он решил притвориться, будто это не так, это могло только отнять у него драгоценные силы. Тем лучше для Рена.
Гладкая голубая машина остановилась примерно в шести метрах от них. Стекло опустилось, и появилась рука с маникюром, которая поманила их к себе. Рен последовал за Яннеком к открытому окну. Ещё несколько ночей, и он станет лидером.
Он станет Мастером.
Высокомерный, лощёный мужчина удобно устроился на кожаном сиденье, у него был дорогой костюм, дорогая стрижка, всё в нём кричало о деньгах и привилегиях. Всё было фальшивым, как и фальшивая королева, которой он служил. Так почему же Орден сотрудничал с ним?
Лорд Дариус взглянул на Рена, затем приподнял изящную бровь.
Яннек сказал:
— Рену можно доверять в том, что он будет действовать в ваших интересах.
Лорд Дариус с вызовом спросил:
— А другая? Женщина? Она ещё не действовала в моих интересах.
— Мазай — трудная мишень, как вы знали с самого начала.
Лорд
— Если Мазай не умрёт в течение суток, планы изменятся.
Мастер Яннек наклонил голову. Окно поднялось. Ворота распахнулись, и машина покатила вперёд.
— Планы изменятся? — спросил Рен.
— Следи за ним, — только и сказал Яннек.
Рен поклонился, как положено, надеясь, что это в последний раз. Когда он выпрямился, Яннек уже исчез.
Глава 23
— Привет, Герцогиня, ты хотела меня видеть?
Лицо Герцогини просияло, когда Рис вошёл в её больничную палату.
— Да, дорогой, я так рада, что ты здесь.
О, проклятье. Она была такой чертовски милой. Никто не заставлял Риса чувствовать себя так, как она, даже когда новый приступ солнечной болезни скручивал его внутренности, словно адское похмелье. Часы посещения в больнице были отвратительными.
Отложив газету и карандаш, Элис поднялась со стула.
— По словам моей матери, ты мастер игры в судоку. Может быть, ты сумеешь исправить то, что я натворила.
— Мы с Герцогиней — хорошая команда.
Улыбка Элис стала ещё шире.
— Я дам вам, ребята, поговорить. Мне нужно размять ноги.
Что ж, это определённо вызывало тревогу. Что происходит?
— Да, конечно. Я составлю ей компанию.
И тут Элис, проходя мимо, сжала его руку. Тёплое, дружеское пожатие. Определённо тревожные звоночки.
Когда Элис ушла, Рис направился к постели Герцогини. Ему по-прежнему не нравилось всё это ослепительно белое, а от медицинских аппаратов он чувствовал себя неуютно, но на Герцогине был её зелёный халат, так что это уже что-то.
— У меня волосы становятся плоскими, — пожаловалась она, приглаживая свои короткие седые кудри.
— Ах, ты скоро вернёшься домой.
— Присаживайся, милый. Ты похож на великана. Я едва могу видеть всё, что наверху.
— Знаешь, во мне всего 190 см.
— О, всего лишь. Там, откуда ты родом, наверное, все растут большими.
Рис плюхнулся на освободившийся стул Элис.
— Ты же видела моего друга, Нокса.
— Он просто прелесть.
Рис широко улыбнулась. Боже, разве это не похоже на Герцогиню — называть Нокса «прелестью»? Ему не терпелось использовать это слово самому.
— Ты хорошо себя чувствуешь, дорогой?
— Ты невозможна, Герцогиня, — это она лежала на больничной койке и всё же это она спрашивала его, всё ли с ним в порядке?
— Я знаю, что ты сова, — сказала она. — Дни даются тебе тяжело.
— Невыносимо и нелепо, — с нежностью поправил Рис. И с уклончивостью.
— Тогда ладно, милый. Я оставлю тебя в покое.
Несмотря на то, что Рис знал, что что-то происходит, он пока не хотел об этом знать, поэтому перевернул газету, чтобы посмотреть игру в судоку.