Отрок московский
Шрифт:
– Верю я, Ярослав Васильевич, что ты по чести все рассудишь, как нам еще со времен Ярослава Мудрого завещано. Но я не убивал Мала.
– Хорошо говоришь, отрок, как по писаному. Значит, его Малом звали?
– Малом.
– И кто он, откуда вы с ним на мою голову заявились? Почему Молчан говорит, что с вами девица еще была? Куда она подевалась? Что за купец? Почему затемно в Витебск надумал заезжать и затемно уехал? Ответствуй, отрок. Но помни – от твоих слов многое зависит.
– Я начну… – Голос предательски
– Давай-давай! – подбодрил его князь. Вроде бы ласково, но карие глаза глядели с прищуром, пристально и жестко – чудился отточенный стальной наконечник, нацелившийся в самое сердце.
– Девица Василиса, что была с нами, – смолянка. Мал при ней вроде дядьки – и охранник, и воспитатель. Встретились мы с ними в дороге… – Никита решил не врать (кто знает, вдруг крест придется целовать в подтверждение своих слов?), а ограничиться частью правды или смешать правду так причудливо, чтобы не открыть чужим людям лишних тайн. – Недалеко от Смоленска. Решили вместе ехать, чтобы, случись что, от лихих людей отбиться можно было.
– По какой надобности путешествовали? – неожиданно прервал его витебский князь. – Зачем в Витебск пожаловали?
– Да мы не нарочно в Витебск заглянули… Кой-чего из еды купили бы и дальше. Нас с Уланом отправили молодого боярина разыскать. Из Твери. Акинфа Гаврилыча сынка…
– Это Шубы, что ли? – Ярослав скривился. – Вздорный человек. И воин так себе. Зато любому князю без сала влезет…
– Ну, не всем, – подал голос Гаврила Ипатьевич. – Московский князь его живо раскусил. А тот, как от Данилы под зад сапогом получил, будто котяра воровитый, так в Тверь лыжи и навострил.
– Так ты тверич? – напрямую спросил князь.
– Тверич.
– И как там Михаил Ярославич живет-здравствует?
– А опять с Юрием Московским не мирится. С той поры, как великим князем стал, Даниловичи только и шепчут по углам, что обошел-де их тверской князь, не по праву ярлык на княжение у хана выторговал. Кому такое понравится?
– Воевать Москву не думает?
– Да люди разное говорят. А со мной Ярославич не делится задумками. Я даже не отрок при дружине. Так, гонец…
– А ордынец при тебе для какой надобности? Зачем русскому человеку с нехристем водиться?
– Нехристь он или нет, не знаю. Но он мне жизнь спас, – твердо отвечал парень. – И мы с ним последнюю корку хлеба и глоток воды напополам делим с осени.
– Да? Ну ладно… А что за поручения у молодого боярина? Что-то я не слыхал, чтоб через мой город тверичи проезжали.
– Что за поручение, мне неведомо. Мне на словах передать велено, чтобы… Нет, прости, княже, не могу сказать.
– А если очень сильно попрошу? – Ярослав нахмурился.
– Да хоть режь… Не могу.
– Хорошие отроки у Михайлы. Или нет, ты же не отрок. Гонец… Почему ты тверичей в Витебске ищешь? Отвечай! Неужто тверской
– Не гневайся, княже. Литвины тут ни при чем, как и крыжаки. Посольство Михаил отправил в Галич, к Юрию Львовичу.
– Час от часу не легче! Галицкие князья тут каким боком притулились?! – Ярослав стукнул кулаком по подлокотнику.
Никита подумал, что столец для князя, видимо, часто меняют. Уж так лупит он, так лупит, что никакое дерево не выдержит долго.
– Ну откуда же мне знать. – Парень развел руками.
– Эй, погоди! – вмешался тучный боярин. На его лбу обильно выступили капли пота, а лицо раскраснелось, как после баньки. – Где Галич, а где Витебск! Зачем тверскому боярину такой крюк делать?
– И это я не знаю. Только в Смоленске я их не догнал. На постоялом дворе сказали, съехали, мол, четвертого дня. Стражу у ворот расспросил, те ответили, что на Витебск тверичи поехали. Мое дело маленькое – догнал, слово княжеское передал и попрощался.
– Непонятно мне все это, – князь пошевелил бровями. – Ну да ладно. Что мне за дело до тверичей? Хотя… Слышь, Гаврила Ипатьевич! Гостили ли тверичи в Витебске? Слухом земля полнится, не могли тебе не донести.
– Не знаю ничего, – покачал головой седоусый боярин. – Не видал и не слыхал. Если и были, то очень скрытно. Словечком не обмолвились. Но я прикажу своим людям порасспрашивать в посаде и Нижнем замке.
«Ну-ну… – мысленно усмехнулся Никита. – Пусть расспрашивают. Любопытно знать, что им ответят?»
– А девица… Василиса, кажется? Что она забыла в Витебске?
– Она не рассказывала. А я не привык людям в душу лезть.
– А кто такая, говорила?
– Нет, княже, не говорила.
– А спутник ее? Мал, да?
– Тоже молчал все больше.
– О чем же вы в дороге говорили?
– Да так… О снегопадах, о лошадях, об умении воинском…
– А что ж вы можете знать об умении воинском? Старик, девчонка и два отрока. Не зыркай на меня, татарчонок! Я помню, что ты стрелок меткий. Однако же воину чуть больше уметь надо, чтобы рассуждать.
– Мал когда-то был дружинником смоленского князя, – пожал плечами Никита. – Он нам много интересного рассказывал.
– Дружинником? Глеба Ростиславича или Федора Ростиславича?
– Да, похоже, уже нынешнего, Александра Глебовича.
– Да? Ну ладно. А с купцом мадьярским вы где повстречались?
– На дороге. Со Смоленска на Витебск. Его грабили. Пришлось вмешаться…
– Вот такие вы храбрые?
– А тут храбрости много не надо. Можно, конечно, мимо проехать, если при тебе кого-то обижают, да только чести в том мало. Только тогда на Руси порядок будет, когда отворачиваться от несправедливости перестанем. Да что я болтаю? Ты же князь, Ярослав Васильевич, без моих слов все понимаешь.