Отрок московский
Шрифт:
– Почему не может? Может! Но тогда к Великому Небу отправится настоящий баатур, погибший в схватке, а не трус и слюнтяй!
– Вот оно как! – улыбнулся Никита. – Ну, если баатур, тогда конечно…
А про себя подумал: «Что будет, если не в схватке, а сдуру в болоте утонет или под лед провалится, лихо уверовав в толщину речного покрова? Тогда кто же он – баатур или дурак? Как узнать ответ?»
– Нам думать надо, – отвлек его ордынец, – как перед судом князя себя обелить.
– Ага! Обелить! Будто мы виноваты… По-хорошему, это нам доказывать должны, будто я Мала зарезал.
– Будут тебе сильные
– Может, у вас и так, а на Руси правду всегда уважали.
– Что-то я до сих пор не заметил. Что в Орде режут друг дружку, что на Руси. Люди везде одинаковые. Побеждает тот, кто сильнее и хитрее.
– А как же честь баатура? – прищурился Никита.
– С одной честью много не навоюешь. Сила нужна. Жестокость нужна. Чтобы враги боялись и уважали. Хитрость нужна, чтобы завистники среди ночи сонного не прихватили. Как нас с тобой… – Татарчонок вздохнул на последних словах.
– Значит, мы с тобой в победители не годимся… – грустно протянул ученик Горазда.
– Это мы-то не годимся? Мы еще им всем покажем!
– Что покажем?
– А все покажем! Чтоб знали, как с баатурами связываться!
– Ох, как они испугались.
Никита вздохнул, поежился. Холодно все-таки здесь… И задумался. Не сегодня, так завтра его поведут на княжий суд. И что там говорить? Пока что все против него. Приехал вместе с мадьярским купцом и его свитой. Ел-пил за одним столом. Тот же вихрастый Данька крест поцелует, что много пили, шумели… Вон, Андраш даже вскакивал, кувшин об пол раскокал. В общем, буйные попались постояльцы. Это и Молчан подтвердит. А дальше любой мало-мальски соображающий человек домыслит. Напились, переругались, подрались… Вот молодой гуляка старому пьянице горло и перерезал. Никто и разбираться не будет, кто прав, кто виноват. Посетуют лишний раз на падение нравов, вспомнят, как при великом князе Александре Невском благолепно все было – стариков уважали, молодежь свое место знала, винопитием не злоупотребляли, посты соблюдали… И пойдет, и пойдет гулять молва о татарах да москвичах, пренебрегающих Правдой Русской земли. И никого не будет волновать, что он не из Москвы, а только волею судьбы просьбу Ивана Даниловича исполняет.
Выходит, хорошего мало. И надежды никакой. Что присудит Ярослав Васильевич, и подумать боязно.
«Вот и не надо. – Никита упрямо стиснул зубы. – Лучше думай, что же на самом деле случилось этой ночью».
Так, чтобы разобраться, нужно все по полочкам разложить.
После ужина они поднялись в горенки-клетушки и попадали от усталости. Во всяком случае, Никита ног под собой не чуял – целый день в седле, да еще драка с Любославом и его молодчиками.
Ага! Любослав!
Андраш взбеленился как раз после того, как узнал, что атаман разбойников сбежал. Почему? Ответ очевиден – венгерский торговец боялся. В его словах пару раз проскользнул намек, что нападение на дороге не случайно. Кто-то, мол, заранее знал, что он ехать будет, и нарочно подговорил лесных молодцев.
Глупо? Да нет… Не совсем, если учесть, что Андраш Чак не очень похож на купца. Держит себя будто князь или боярин. Одежа дорогая, перстень золотой на пальце. В свите порядок, как в дружине, – у Дьёрдя в глазах такое почтение светится… Сразу видно, не за жалованье служит, а за
Кто ж ты такой, Андраш Чак?
А ведь, если вспомнить, то Василиса говорила…
Говорила, что вроде бы об одном Чаке слыхала, и, судя по ее озадаченному виду, никакого отношения к торговцам тот Чак не имел. Как, по всей видимости, и этот. Не здесь ли стоит искать причину исчезновения смолянки? Ну и, конечно, в том масляном взгляде, который старый кобель весь вечер с девушки не сводил.
Внезапно парень ощутил, как в душе закипает злость.
– Эй, ты чего? – Улан-мэрген толкнул его локтем, очевидно заметив, как закаменело лицо друга, опасно сузились глаза.
– Ты помнишь, как Андраш звал Василису с собой ехать? Лопотал что-то не по-русски. Хотел бы я знать, что…
– Цх! – беспечно махнул рукой ордынец. – Какое нам дело? Сама с ним убежала, а старика его слуги прирезали!
– Не могла она с ним убежать! – возмутился Никита.
– Почему?
– Она же его за столом послала подальше.
– Так то за столом. А потом передумать могла.
– Что ты такое говоришь? – покачал головой парень. – Она не такая!
Улан на миг опешил от заявления Никиты. Почесал затылок. Подозрительно прищурился:
– А ты не влюбился, друг? – Он захохотал, обнажая мелкие зубы.
Ученику Горазда потребовалась вся сила воли, чтобы сдержаться и не ткнуть татарина кулаком. Смеяться над ним вздумал?!
– С чего ты взял? – Парень обиженно надулся.
– А то я слепой, не вижу, как ты на нее косился вчера!
– И ничего я не косился! Посмотреть уже нельзя…
– Да чего ты? Смотри сколько хочешь. Мне не жалко. Можешь жениться даже. Седло – украшение коня, жена – украшение жизни. – Улан хотел снова рассмеяться, но, уловив настроение Никиты, нахохлился, опасливо отсаживаясь подальше, насколько позволяла охапка соломы.
– Ты говори, да не заговаривайся, – звенящим шепотом произнес парень. – Не собираюсь я ни на ком жениться. А уж тем паче на девчонке болтливой да своенравной. Понял?
– Да понял я, понял… – Ордынец слишком поздно осознал, что подначки его зашли чересчур далеко. – Чего ты разошелся? Шуток не разумеешь? Меня самого Василиса эта злит, как только рот откроет. Корчит из себя княжну…
– Кого бы она из себя ни корчила, – твердо сказал Никита, – нам ее в беде бросать нельзя. Если бы она добровольно с Андрашем поехала, то Мала с собой взяла бы. И старик слова поперек не сказал бы. Зачем его убивать тогда?
– Ну… – Улан неуверенно пожал плечами. – Похоже, прав ты… А может… – Он встрепенулся. – Может, она следить за ними решила?
– Это еще зачем? – не понял Никита.
– Ну не знаю… Увидела, как они деда зарезали, и пошла проследить…
– Это вряд ли, – задумался парень.
– Почему? – обиделся ордынец.
– Потому что концы с концами тогда не сходятся. Не проще ей было шум поднять, нас на помощь позвать?
– Так в нас столько вина влили… Нам бы ночью самим кто помог. До сих пор башка трещит.
– Все равно. Можно было закричать. Молчан бы услышал, стражу позвал.
– Ну, тогда не знаю… А вдруг он с мадьярами в сговоре?
– Ты такую чушь уже несешь, – устало вздохнул Никита. – Давай лучше помолчим. А то скоро на княжеский суд покличут. Отдохнуть бы надобно.