Отморозок Чан
Шрифт:
Ну хоть хуйню думать всякую я не разучился - уже заебись. Но где же я, мать его в жопу, нахожусь?
Я поднял руку, чтобы задумчиво почесать ебло, и в тот же миг меня пронзила боль. Заболело практически все. Слава богу не болела жопа, значит меня хотя бы не выебали ко всему прочему. Выебали...выебали...пидоры...танцы...платья...косички...Точно! Меня отхуярили! Пидоры с границы... Ебучий старик тащил меня в лазарет... потом я упал еблом в пол... Старый пидр меня не поймал... Уебок.
Я резко встал с кровати. Точнее, попытался встать. В итоге ебнулся с кровати,
– Что тут происходит?! Господи боже, вы чего творите-то? А ну-ка в постель, сейчас же!
Хуй знает чей это крик. Честно говоря, до пизды. Голову поднимать, чтобы посмотреть на этого уебка очень впадлу - я только-только нашел удобное положение: уткнул ебло в острый край какой-то металлической хуевины. Мне совсем не больно. Только струйка крови щекочет нос.
Неведомый уебок бережно и нежно поднял меня, как мешок с говном, и метнул на кровать. Ну хорошо хоть ногой не запнул, долбоеб охуевший. Я сразу понял, что это доктор. Только они могут так бережно обращаться с переломанным к ебеням пациентами.
К тому моменту, когда я перестал выть от боли, а выступившие слезы физических и нравственных страданий сошли с глаз, вернув мне способность видеть, этого пидора и след простыл. Ну и пошел нахуй.
Я осмотрелся вокруг. Потолок из досок, стены из досок, вокруг стоят раскладушки. Сраный сарай.
Дверь снова отворилась и вошел старик. Тот самый здоровяк, который спас от меня тех четырех ебанатов. В руках у него был мой рюкзак. Ебло недовольное. Ой не нравится мне все это...
– Откуда у тебя вещи моего сына?
– Без лишних слов спросил он грозным тоном, параллельно вытряхивая из рюкзака сапоги и «прожектор».
Так, надо срочно прийти в себя. Пришло время охуенных историй и мне понадобятся все мои умственные способности, потому что эта история должна получиться реально охуенной. Иначе мне пиздец. Я не в той форме, чтобы отбиться даже от этого старика.
Я, скривив ебло от боли, оперся на локоть, приподнялся, потом оттолкнулся и сел на кровати, затем скрестил руки на груди и нахмурил брови, пристально глядя на содержимое рюкзака. Какое-то время я просидел так, словно силясь понять, что за хуета тут происходит.
– А ты не охуел ли, пидр старый, по вещам моим шарить?
– Наконец возмутился я.
– Отвечай на вопрос!
– Проревел старик.
Походу реально разнервничался. Вон ебло какое красное. Видать, сынка-то любил. Хуевые мои дела.
– Мне Артем подогнал. Сын твой что ли?
– Сделал удивленное ебло я.
– В смысле подогнал? А ну, хорош тут хуйней страдать! Рассказывай все!
– Снова взревел старик.
– Да ты успокойся, все с твоим сыном нормально, - я поднял руки в примирительном жесте.
– Короче. Пришли мы с Андрюхой на Василеостровскую. С Достоевской. Мы там выход на поверхность организовали, давненько уже, так что частенько там останавливаемся. А в этот раз застряли неподалеку - с УАЗика нашего какие-то пидоры бенз слили пока мы универмаг шмонали. Пришлось,
В общем, там твоего пиздюка и встретили. Этот шкет нас нанять решил, чтобы мы его на секретную станцию проводили. Залечил историю про мутантов, пропажу людей, выход на спальныую ветку. Муть короче какая-то. Ясен хуй, мы в эту хуйню не поверили.
Ну, короче, нам все равно по пути было, так что выкатили ему цену в пять штук.
У него только две было. Мялся, мялся, а потом вдруг вспомнил, что у него батя при деньгах. Типа важный хуй какой-то на Пушкинской. Сказал короче, что батя его сразу мне три штуки отдаст, как только попрошу.
Я решил похуй, пусть шкет со мной идет к бате своему за бабками, а Андрюха тем временем тачку перегонит на Советскую, там и встретимся. Малец сразу заметался, сказал, что так не пойдет, что батя его не отпустит со мной, если он на Пушкинскую вернется. Ясно было что пиздит. Но я решил, хуй с ним, подыграю. Сказал, давай что-нибудь из шмоток, чтобы батя твой поверил, что я от тебя пришел. Ну он мне фонарь и предложил. А я его в итоге еще на ботинки и рюкзак развел. Я сразу понял, что шкет пиздит, но мне похуй было, знал, что пару штук еще срублю на продаже барахла его.
Я вообще решил, что пиздюк просто хотел, чтобы его на Советскую провели по поверхности, чтобы ему мимо Пушкинской не идти. Может он захуярил тут кого или ограбил. Всякое бывает. Я уверен был, что на Советской он сдернет при первой возможности.
Старик слушал внимательно. Когда я закончил свою охуительную историю, по его еблу было все ясно. Старикан все сожрал. Но все равно, еще несколько минут он сидел молча. Даже не моргая. В какой-то момент я даже подумал, а не сдох ли он от инфаркта.
Наконец, он качнул башкой, словно дав свое согласие на то, чтобы купиться на мою пиздешь, затем пододвинул стул, стоявший неподалеку и сел рядом со мной.
– Вот долбоебы.
– покачал головой он, тяжело вздохнув.
– Что старший, что младший. Артемка со своими фантазиями уже всю станцию заебал. Я ему ясно сказал, дома сидеть и хуйню эту всю из головы выбросить. Нет бля, в смену напросился и съебал на Василеостровскую. Еще и пост бросил пустым. Ох надаю я ему пизды, как вернется.
Старик какое-то время просидел молча, о чем-то размышляя, а потом заговорил снова.
– Ты прости, что я по вещам твоим шарил. Просто рюкзак узнал. Решил проверить. А как ботинки увидел, так охуел. Решил, может ты бандит какой, встретил мальца в метро да ограбил. Сам знаешь, сейчас ебнутых целое метро. Такие есть, которые тебя за ботинки зарежут, глазом не моргнут.
– Да уж, уебков просто тьма, - кивнул я с чувством.
– Давай-ка с тобой так уговоримся. Раз мой сын тебе три штуки обещал, я тебе их отдам. Но, с тобой на Советскую пойдет кто-нибудь из моих ребят. Заберут дурака домой. Нечего ему по метро шляться, сам же видел какой он дебил. Цветочек блядь парниковый. Героем себя возомнил. Спаситель галактики. Ох блядь вернется - пизды получит.