Отечество
Шрифт:
Так, однако, продолжалось недолго. Когда Чон Ок исполнилось тринадцать лет, скончался хозяин дома. Бывшая гейша отдалась своему прежнему занятию. Двое сыновей старика от первой жены, а также Чон Ок оказались на улице. Мальчики нашли прибежище у родственников своего отца, но Чон Ок некуда было податься. Несколько дней она скиталась по поселку, пока наконец добрые люди не помогли найти ей давнего друга отца — хваденмина. Старик и взял к себе Чон Ок. А через несколько дней помолвил со своим сыном, болезненным и горбатым мальчиком, на два года моложе Чон Ок. Деревенские мальчишки не преминули поиздеваться над девочкой: «Вот невеста горбатого!» Сама
Как-то спустя год жена старика послала девочку веять чумизу. Чон Ок не справилась, она едва доставала до веялки, и зерно просыпалось на землю. «Ну и послал нам бог сноху, — возмутилась старуха, — белоручка, привыкла чужой хлеб есть, а ты работай за нее!» Она с неприязнью смотрела на девочку, как будто та виновата в том, что мала ростом и слаба здоровьем. Но в глухой деревушке были свои законы. Невеста должна быть сильной и ловкой, иначе зачем брать ее в дом? Маленькая, щуплая Чон Ок со слезами на глазах слушала брань будущей свекрови.
Настал день освобождения страны от колониального режима. У людей появилась надежда на перемены. Воспрянула духом и Чон Ок. Она подросла, легко теперь управлялась у веялки, и свекровь больше не бранилась. Тем более что осенью Чон Ок должна была повенчаться с ее сыном. Но накануне свадьбы девушка, собрав свои нехитрые пожитки, покинула дом. Ушла на рассвете, не отдавая себе отчета куда, ушла лишь бы избежать ненавистного брака. Как говорят, ушла «куда ноги вели» и очутилась невдалеке от шахтерского поселка. Свирепствовала метель. Тревожно завывал ветер в низкорослых японских сосенках. Закутавшись в платок, Чон Ок медленно брела по дороге с маленьким узелком в руках — в нем было все, что ей принадлежало.
На дороге ее повстречал какой-то солдат и отвел в детский дом. Здесь Чон Ок впервые взяла в руки учебник, в нем увидела не японские иероглифы, а родную корейскую азбуку. Время понеслось незаметно, стали стираться в памяти невзгоды.
На шахту попала Чон Ок уже взрослой девушкой.
Все изменилось в поселке. Он был не тот, каким его помнила Чон Ок по детским годам. Вроде и прежняя улица, по которой она идет сейчас, и не та. Остался деревянный настил по обочине дороги, сохранились многие старые домишки. Но рядом с ними новые — длинные, из кирпича и под черепичной крышей. И названия у них новые — «Дом шахтера». В палисадниках цветы, совсем как у «старого борова». Только жители здесь иные. А Вот дом акционера. Теперь и здесь иные хозяева. В прежней конторе компании разместилось шахтоуправление. Невдалеке новые здания — «Дом культуры» и бани.
…Чон Ок, предавшись воспоминаниям, не заметила, как подошла к подножию сопки, где протекал ручей. В нем, как и раньше, вода была мутной от угольной пыли. Мостика не видно. Он бесполезен сколько раз здесь укладывали камни, но весной в половодье их уносило. Обходились без моста — кто мог, перепрыгивал ручей, другим приходилось разуваться и переходить вброд.
Чон Ок выбрала камень, на который удобнее было бы ступить, как вдруг заметила на другом берегу мужчину и остановилась. Она пригляделась и узнала в нем начальника хозотдела шахты Сон Док Ки. Тот, подняв над головой толстый портфель, осматривал берег, выбирая, где бы удобнее перебраться через ручей.
— Пожалуйста, вы первым, — кивнула ему головой Чон Ок в знак приветствия и уступая дорогу.
— Вот уж ни за что!—он отступил назад, стараясь не смотреть на нее.
— Нет, нет! — вежливо запротестовала девушка.
—
С этими словами он, балансируя, перебрался по камням через ручей и протянул руку Чон Ок.
— Как ваши дела? — спросила она, видя, что Док Ки чем-то взволнован. К тому же он почему-то не на работе.
— Спасибо, вроде ничего, — скороговоркой ответил он и попрощался, заспешив вниз по дороге.
«Странно!» — подумала Чон Ок, наблюдая за качающейся сутулой фигурой Док Ки. Она все еще испытывала неприятное чувство от пожатия его потной и пухлой руки.
Она перепрыгнула через ручей, поднялась вверх по крутому откосу и за поворотом увидела доску объявлений. Встреча с Док Ки тут же забылась. На доске висела карта Кореи, пересеченная пополам жирной линией 38-й параллели. Южнее этой линии у черных точек городов красными флажками обозначено положение на фронте. Цепочка флажков ушла на самый юг и опоясывала лишь небольшой кружок полуострова. Его можно было закрыть ладонью. Все это напомнило Чон Ок недавнее время, когда она сама рисовала вот такую карту и каждый день, слушая радио, наносила на бумагу данные сводки Верховного главнокомандования Народной армии, жила мечтой о скором конце войны.
Чон Ок миновала скалу, нависшую над дорогой, и увидела впереди, внизу, шахтерские строения. Около входа в шахтоуправление сгрудилась толпа. У многих на плечах были какие-то ноши, другие, вооружившись шестами и ломиками, взваливали на вагонетки ящики. Возле домов суетились женщины. У них свои заботы — громко звали ребятишек домой, кого-то жестоко бранили, иные шепотом сообщали соседке слухи. У одного дома группа рабочих возилась у тяжелого мотора. Заметив девушку, они не сказали ни слова приветствия, только грустно усмехнулись и отвернулись. Они не ответили и на ее приветливое «здравствуйте!». Наконец мотор взгромоздили на носилки и шесть рабочих подняли его с земли. Сбоку груз подхватили еще несколько человек. Сгибаясь под тяжестью, рабочие направились в сторону шахты.
— Ну и жирен ты, братец! Смотри, как бы из тебя сало не потекло, пока дойдешь до шахты, — с укором проговорил какой-то старик.
— Не твоя забота, отец, — угрюмо ответил ему высокий тучный шахтер.
— Еще раз, взяли! Еще раз!
— Еще ра-аз!
Рабочие убыстряли шаги под мерное «Еще раз!». Встречные провожали необычную процессию тревожными, вопрошающими взглядами.
— Унесли… Только лет через пять опять пригодится эта машина… К тому времени ржавчина ее изъест…
— Сказал тоже, через пять… — Ничего, не заржавеет…
Чон Ок слушала Эти слова, а у самой все больнее сжималось сердце. Она поубавила шаг и теперь шла следом за рабочими, несшими мотор. Ей было по дороге — как раз рядом с шахтой и размещался партком. Так она дошла до деревянного барака, без стука шагнула через порог комнаты. И тут же пожалела, поняв, что пришла не вовремя и помешала. Впрочем, и здесь все было необычно, не соответствовало заведенному порядку. Никто не обратил на вошедшую никакого внимания. Всегда такой спокойный и внимательный парторг выглядел хмурым, озабоченным. Рядом с ним склонился над столом человек с бледным лицом, тот самый, который приходил на школьный двор, когда она учила ребят танцевать. Парторг говорил по телефону, человек тихо беседовал с пожилым шахтером. В нем Чон Ок узнала Ан Сын Хуна. Когда парторг заметил вошедшую девушку, он посмотрел на нее внимательным, строгим взглядом.