Отечество
Шрифт:
— Товарищ, ведь я хозяин этого города. Понимаете, хо-зя-я-ин!… Вы не имеете права меня задерживать.
— Нечего шуметь. В городе вам делать нечего. Там пожары, — часового все больше и больше раздражало упрямство этого человека. «Наверное, у него свой домишко в городе. Поэтому и считает себя хозяином… Должно быть, хочет спасти кое-что из барахла…» — подумал часовой. Он не мог даже предположить, что перед ним был секретарь уездного комитета партии Чо Хи Сон.
Последние слова народноармейца больно задели Хи Сона. Он не сразу нашелся, что ответить. Часовой, конечно, по-своему прав: на то он здесь и поставлен, чтобы не пропускать жителей в горящий
— Поймите, товарищ, я был хозяином Ковона. Знаю вашего командира… — неожиданно мягко проговорил Хи Сон.
— Это не имеет значения.
— Как не имеет значения?—секретарь полез во внутренний карман пиджака и нащупал удостоверение, но не вытащил его.
— Где ваш командир?
Часовой не ответил, а подозвал второго солдата. Хи Сон последовал за ним в караульное помещение, устроенное в небольшом сарае внизу под мостом.
«А часовой устав знает… хотя в армии, должно быть, совсем недавно», — шагая к мосту, подумал Хи Сон и невольно улыбнулся. Секретарь поздоровался за руку с вышедшим навстречу командиром роты и поднялся на мост через реку Токчиган.
Обида прошла. Теперь Хи Сона волновало другое. Накануне он вместе с работниками парторганизации, не зная и минуты отдыха, руководил эвакуацией города, стараясь предусмотреть все до мелочей. Секретарь покинул город, когда уходили последние жители. Теперь Хи Сон возвращался. Он испытывал такое чувство, будто покинул родной дом, позабыв что-то очень нужное. Ему хотелось еще раз пройти по улицам, заглянуть в самые глухие уголки. Ковон не такой уж большой город, но он расположен на пересечении важных дорог. Угольные шахты и рудник Ковона известны далеко за его пределами. Хи Сон считал свой уезд одним из самых значительных в стране и гордился им. И вот теперь плоды многолетнего труда пошли прахом, город разрушен вражескими бомбежками, превращен в руины… Что он может теперь сделать? Да и нужен ли он теперь городу?
На пустынных улицах бушевал огонь, воздух был насыщен парами бензина и гарью, дышать становилось все труднее. Двухэтажное здание, где раньше размещались Женский союз и Минчхон [1] , представляло собой огромный костер. Слева высоко поднялся столб огня, здание вздрогнуло и накренилось. А через секунду оно рухнуло, и ветер разнес над городом еще одно огромное облако пепла и дыма. Все вокруг горело. Пожару никто не мешал. На улицах не было видно ни души. Хи Сон с горечью вспомнил, как до войны он отчитывал своих сотрудников, если где-либо случался хотя бы незначительный пожар. А теперь горел весь город, буквально на глазах он превращался в ничто. Погибал город, который строили не месяц и не год, у которого прошлое уходит в глубь веков, который рос и ширился, впитывая в себя пот и слезы многих поколений. Войне же потребовалось всего несколько дней, чтобы стереть его с лица земли.
1
Минчхон — сокр. «Союз демократической молодежи Кореи».
Хи Сон не верил своим глазам. Он брел по городу, и на каждом шагу путь ему преграждали оборванные провода, упавшие телеграфные столбы… Теперь в городе всем распоряжался огонь. Точно ненасытный зверь, он пожирал одно строение за другим, ничего не щадил…
— Все пошло прахом… — Хи Сону хотелось как-то остановить этот шквал разрушения, но что он мог поделать против бушующей стихии? Хи Сон с трудом дошел до уездного
С первых же дней войны комитет партии переехал в блиндажи на склонах окрестных сопок. С тех пор здание пустовало. Каким-то чудом оно уцелело от бомбежек, Да и огонь по счастливой случайности его не тронул. Хи Сон нажал плечом на массивную дверь, но она не поддалась. «Заколочена гвоздями», — догадался он и заглянул в окно — стекла были покрыты толстым слоем пепла. Хи Сон решил войти в здание со двора. Завернув за угол, он увидел, что огонь уже перекинулся на сарай во дворе и подбирается к зданию. Хи Сон схватил пожарный багор и стал срывать с крыши сарая горящие доски, ногами тушить огонь. Через несколько минут ему удалось сбить пламя.
За его спиной раздались шаги.
— Что вы здесь делаете?—строго спросил офицер.
Чо Хи Сон ничего не ответил и, прикладывая платок к ссадинам на руке, направился к подъезду. Офицер последовал за ним.
— Что вам здесь нужно?
— Допустим, узнаете, а дальше что?—устало проговорил Хи Сон и присел на лестнице. Он вынул сигарету, но спичек не оказалось.
— Зачем вы тушили огонь?
— Он подступал к зданию комитета партии. Вот я и не вытерпел…
— Весь город в огне, а у вас какой-то особый интерес к этому зданию.
— Да, правда… А вы, должно быть, не здешний?
— Мне некогда с вами разговаривать. Предъявите документы!…
— Пожалуйста. — Хи Сон вынул из кармана красную книжечку. Офицер внимательно прочел удостоверение и дружелюбно протянул секретарю зажигалку.
— Советую вам быстрее уходить. Здесь оставаться опасно. Вот-вот начнется бой.
Офицер козырнул и удалился. Хи Сон глубоко затянулся сигаретой, стряхнул пепел и огляделся вокруг. Отсюда хорошо была видна сопка «Рассвет». Хи Сон любил в короткие минуты отдыха смотреть на нее из окна своего кабинета. Но грянула война, на секретаря комитета партии обрушилась лавина забот и тревог. Не стало и этих свободных минут. Чем только не приходилось заниматься ему в первые дни войны: сиротами, беженцами, строительством убежищ. Словом и делом помогал он людям нести страшное бремя, имя которому «война». Но самое тяжелое только еще начиналось. Он должен будет организовать партизанскую борьбу в тылу противника.
В эту минуту Хи Сону вспомнилось недавнее прошлое: как тяжела была жизнь в годы японской оккупации, как после освобождения страны он был избран парторгом своего цеха, затем секретарем волостной партийной организации. Конечно, эти годы не прошли даром. Он накопил опыт. Но то, что предстояло ему теперь, было неизвестным, неизведанным. Справится ли он с этими новыми трудными задачами?
Хи Сон бросил на землю давно потухший окурок и машинально придавил его ногой. Снова поглядел на свою любимую сопку.
«Посмотрим, долго ли им удастся хозяйничать на нашей земле?» — подумал Хи Сон и твердой походкой зашагал к мосту.
Глава 2
Бюро комитета партии возложило на заведующего отделом труда Ким Чор Чуна эвакуацию Ковонской шахты. Он отправился туда за два дня до того, как начали покидать город учреждения. Ему повезло: на вокзале он застал последний эшелон. Все вагоны были уже забиты До отказа ранеными, солдатами, семьями эвакуирующихся, их пожитками. Даже на открытых платформах оказалось так тесно, что, как говорится, негде шило воткнуть.