Отбросы
Шрифт:
Ах, с каким бы удовольствием все правительства передавили бы своих крепко согрешивших сограждан и даже сами тюрьмы смели бы с лица земли, сколько разных проблем исчезло бы тогда, не надо кормить, следить, содержать армию охранников, охранять потаенные земли лишая их естественного использования, а как это прекрасно подействовало бы на весь преступный мир морально, это вам не руку рубить за воровство и не в чан с дерьмом сажать.
Но — нельзя! Пока идёт игра в демократию — нельзя!
А ведь скольких из этих мерзавцев приходилось содержать пожизненно.
Наконец,
Так куда же их? Да вон, совсем рядышком, в космос. По прямой всего-то триста километров. Так, чтобы никакого контакта не могло быть со страшными корнями, породившими эти ядовитые плоды.
И в поисках великого консенсуса нашлись такие технические решения, о которых простым гражданам уже ничего знать не положено.
Читая листочки, под изучающим взором своего протеже, я забыл обо всем на свете, забыл где я нахожусь, в каком здании, секреты это или нет, время остановилось.
Русские пожертвовали, скромно так, и незатейливо, гигантскую военную базу. России это уже ничего не стоило, потому что после разрушения великодержавного союза республик база была законсервирована и средств на ее содержание все равно не было.
Пустая станция болталась вокруг Земли, грозя со временем свалиться на чью-то голову, а для превращения её в тюрьму нужно было только снять несколько десятков ядерных ракет и зашвырнуть их куда-нибудь в сторону Солнца и передемонтировать часть оборудования. А это не так уж и трудно для страны, которая "а также в области балета была впереди планеты всей".
Американцы обещались оборудовать все помещения базы самой современной автоматикой и электроникой, какие-то еще страны — модернизировать системы жизнеобеспечения, научные лаборатории, системы автоматики,
Япония расщедрилась на уникальную медицинскую и биологическую аппаратуру, обеспечившую весь будущий ковчег едой и лечением.
Короче, кое-как обязанности поделили, ухитрившись соблюсти полную секретность от шпионов и репортеров всего мира.
Денег не жалели, потому что убивали столько зайцев сразу, что экономия в этом вопросе казалась сродни скудоумию.
Дальше я выяснил, что уже с десяток лет на этой секретной базе существует тюрьма и там находятся несколько тысяч самых отпетых негодяев нашего мира, приговоренных к пожизненному заключению. Базу обслуживает больше тысячи служащих, среди которых есть не только простые тюремщики, но и специалисты высочайшего класса, врачи, программисты, операторы и наладчики сложных электронных систем.
И все было бы ладно, но вот, недавно, совершенно неожиданно умер бывший начальник тюрьмы, а занять его место уже достаточно длительное время не
Ну, это и не удивительно. Давно известно, что жизнь тюремщика почти тождественно равна жизни заключенного, трудно сказать даже, кому из них лучше, ведь у тюремщиков не бывает ни свиданий, ни амнистии, только служба пожизненно.
У них даже нет воспоминаний о сладком пребывании на свободе, тех воспоминаний, которые греют душу любому преступнику, отдыхающему на нарах от тяжелых трудов праведных, а кажущаяся свобода охранника является лишь убогим дополнением к этой же тюрьме.
А если ещё вспомнить, что тюрьмы обычно находятся на отдалённых островах, в глухих лесах или болотах, в каменоломнях или на рудниках и в прочих замечательных уголках природы, то особенно понятно, что быть охранником — далеко не сахар.
Так что проблема, вставшая перед международным сборищем умников была понятна. Нужен был чокнутый, вообще совершенно ненормальный персонал для жизни в тюрьме, да ещё летающей в космосе.
И только кто-то ещё более чокнутый согласился бы возглавить этот странный коллектив.
Резюме было прочитано, эйфория фантазий и любопытства постепенно рассеялись, ощущения вернулись на землю, в кабинет, в котором за это время ничего не изменилось и до меня медленно, как солнце на закате дошла не произнесённая пока итоговая мысль, сначала показавшаяся такой нелепой и не относящейся ко мне лично, что я с отвращением отбросил ее, что, по-видимому, отразилось на моей физиономии, всегда отражавшей всё, что творится в моей башке, и мой мучитель, который, оказывается пристально изучал мои гримасы, кивнув головой, наконец произнес своим безразличным механизированным голосом:
— Да, вы все правильно поняли. Это кажется диким, но только на первый взгляд. Не спешите с выводами.
— Зачем мне это нужно? И разве я смогу? И почему именно я?
— Столько вопросов сразу!… А почему нет? Поверьте, мы уже перебрали немало кандидатур и не только в России, и это предложение совсем неслучайно. Я знаю о Вас столько, сколько вы сами о себе не знаете, иначе этого разговора не могло бы и быть.
Вы технарь, мало того, руководитель, но не лишены интереса к искусству и к людям, имеете большой житейский опыт, но не растеряли детского любопытства, сумеете разобраться во всех проблемах устройства станции, вы знаете английский на уровне торгаша-челнока, вы пока еще обладаете хорошим здоровьем, не пьете, не курите, да и женщины, кажется, Вас сейчас не так волнуют, как раньше.
К тому же Вы удивительно легко сходитесь с людьми, причем с самыми разными, и что очень важно, не особенно-то цепляетесь за свою работу, квартиру или дачу, которой и вовсе нет.
— Но зачем мне эти кошмарные хлопоты? Это же — вся жизнь — наизнанку?…Уже не мальчик!… Я и тут доживу спокойно.
Говоря последнее я, конечно же лукавил, и он сразу это понял, точнее, он просто знал, просчитал этот вариант ответа заранее, поэтому слегка снисходительно и поучающе улыбнулся, как взрослый — ребенку.