Освещенные шрамами

Марсо Иви

Одной рукой Рангар все еще сжимал ее запястье, а другой вернулся к юбке, скользнул вверх по ноге, пока не добрался до голого бедра. Его палец коснулся ее сердцевины поверх тонкого нижнего белья, и Брин застонала, откинув голову назад.

На секунду показалось, что он борется сам с собой. Его рука была под ее юбкой, блузка расстегнута. Он смотрел на ее извивающееся тело с приоткрытыми губами, словно хотел поглотить каждую частичку.

Затем он отпустил ее запястье и сел, тяжело дыша. Рангар покачал головой.

— Нам нужно остановиться. Мы должны остановиться.

Она

встревоженно приподнялась.

— Что? Почему?

В его глазах все еще горело желание, но он провел рукой по потному лицу, затем убрал назад свои дикие волосы. Солнце освещало шрамы, идущие от лба к челюсти, вниз по шее и исчезающие под рубашкой, где, как она знала, они продолжались до бедра.

— Я не хочу брать тебя так. На грязном плаще. Лежа на камнях. Ты заслуживаешь постели на чистых простынях с мужчиной, от которого не воняет беконом и дымом.

— Мне нравится, как ты пахнешь, — сказала она, тяжело дыша.

Он покачал головой и посмотрел на небо, сделав несколько глубоких вдохов, успокаиваясь.

— Нет. Мы должны подождать до брачной ночи.

Она села, нахмурившись.

— Брачной?

Глава 35

ПАР И СЕКРЕТЫ… СОМНИТЕЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ… НЕОСПОРИМАЯ СВЯЗЬ… ТЕПЛАЯ БАНЯ

В глубине душе Брин всегда хотела выйти замуж за Рангара. Трудно было не думать об этом, когда беженцы из Мира и все в Берсладене шептались о том, что младший принц сделает ее своей невестой.

Но понятие брака всегда казалось ей абстрактным, как в детстве, а помолвка Элисандры была настолько далеким будущим, что не имела смысла.

Рангар торжественно кивнул, глядя на нее.

— В Берсладене мы можем заниматься любовью и до брака, в отличие от твоего народа, но я хочу, чтобы на твоем пальце было кольцо, прежде чем я лягу с тобой в постель.

Она закрыла глаза. Ее тело задрожало от желания. Кожа еще не осознала этого, но все еще жаждала его прикосновений. Брин сделала несколько глубоких вдохов и сказала:

— Ты никогда не говорил о браке.

Он пристально смотрел на нее, как будто ее слова были формальностью.

— Я говорю об этом сейчас.

Она села, откинув назад плащ. Солнце поднималось все выше, сгоняя утренний туман. С соседней поляны доносилось блеяние ягненка. Яркие лучи солнца вдруг заставили ее почувствовать себя слишком открытой. Она начала застегивать рубашку.

— Ты говоришь о браке так, как будто это неизбежность, — сказала она.

Он поднялся на ноги, поправляя одежду, возвышаясь над ней.

— А разве нет?

— Нет! — Брин сердито на него посмотрела. — Возможно, здесь все происходит по-другому, но не думаю, что настолько отличается. Даже в этом диком месте, думаю, мужчина все еще должен просить руки женщины.

Рангар бесстыдно поправил на себе штаны, заставив ее покраснеть. Затем, приведя себя в порядок, он поднял бровь.

— Хочешь, чтобы я сделал предложение? Как-то необычно, как в Мире? Мне подарить тебе цветы и драгоценные камни?

— Ну, да, — парировал

она, ощущая раздражение от того, что он заставляет ее чувствовать себя виноватой за то, чего хотели бы многие девушки. — Но более того, я хочу, чтобы мои чувства принимались во внимание. Ты ведешь себя так, будто знаешь, что я скажу «да», хотя я никогда не говорила тебе, каким будет мой ответ.

Он почесал подбородок и посмотрел на ее шею.

— Но разве ты не дала мне ответ? — сказал он соблазнительным голосом.

Брин снова сердито посмотрела на него, когда закончила застегивать последнюю пуговицу.

— Позволить тебе соблазнить меня — это не ответ на предложение.

Он присел на корточки, приподняв ее подбородок.

— Ты моя, Брин. Мне не нужно спрашивать. Я знаю, каким будет твой ответ.

Разозлившись, она оттолкнула его руку.

— Видишь? Вот опять. Ты не забудешь о том, что случилось десять лет назад. Священные узы. Ты говоришь, что я вольна делать все, что захочу и что ты не будешь мне ничего приказывать, и все же всегда говоришь о том, что моя душа принадлежит тебе.

Он нахмурился.

— Это действительно беспокоит тебя.

— Конечно, да!

Он вздохнул и почесал затылок, еще больше растрепав свои волосы.

— Я не хочу контролировать тебя. Я уже говорил тебе об этом. Священные узы не делают меня твоим хозяином. Ты не обязана мне подчиняться… — его глаза вспыхнули. — Хотя, признаюсь, иногда мне этого хочется. Но да, десять лет назад я спас твою жизнь, и это связало нас. Мой народ верил в это сотни лет, связанные магическими знаками и магией. Я могу отказаться от ответственности перед тобой не раньше, чем сброшу свою собственную кожу.

— И все же ты полагаешь, что можешь заставить меня выйти за тебя замуж?

— Нет, не силой. — теперь он выглядел действительно обеспокоенным. — Я бы никогда не стал принуждать к этому… у меня нет ни власти, ни желания делать это, а народ в Берсладене никогда бы не позволил принуждать женщину к браку. — он вздохнул. — Я полагал, что мы уже обручены, с тех пор как я привез тебя сюда. Не из-за Священных уз или чувства собственности. Из-за… — Рангар подыскивал слова и наконец понизил голос, глядя ей в глаза. — Из-за того, что я чувствовал. И как я думал, что ты чувствуешь в ответ.

Его слова успокоили ее. Это умерило ее гнев, но все еще было трудно отбросить его собственнические убеждения. Было ясно, что он никогда не откажется от мысли, что их души связаны вместе: он — защитник, а она нуждается в его спасении. Эта идея была ей очень далека, и она лежала между ними, как гнилое яблоко, уродливое и вонючее.

— Я действительно чувствую… то же самое, — тихо призналась она.

Он опустился перед ней на колени и взял ее за руку.

— Тогда что тебя удерживает? Выходи за меня замуж, Брин Линдейн. Я подарю тебе цветы. Куплю тебе драгоценности. Я встану на стол в большом зале и сделаю тебе предложение на глазах у всего королевства. Сделаю все, что ты пожелаешь. — Он переплел свои пальцы с ее и посмотрел ей в глаза.