Освещенные шрамами
Шрифт:
В дверь постучали.
— Входи! — радостно позвала Сарадж.
Пожилая женщина с морщинами и седыми волосами, заплетенными в косу, вошла в дом, неся в одной руке плетеную корзину.
— А, Хельна, — сказала Сарадж, вставая из-за массивного сундука. — Ты просто святая, что нашла время помочь. Я знаю, что ты занята как пчелка, подбирая всем одежду перед праздником. Брин, это Хельна, лучшая швея в деревне.
Брин сделала небольшой реверанс, на что женщина только рассмеялась.
— Не нужно, принцесса. Просто разденьтесь догола, и я подгоню платье по вашей фигуре.
Брин покраснела при мысли о том, что ей придется снова раздеться догола. Не так давно она вместе с матерью примеряла платье для бала Первой ночи. Мать старалась, чтобы никто не видел шрамов на груди Брин, опасаясь, что это сделает ее менее привлекательной для жениха. «Ни одному принцу не нужна несовершенная принцесса,» — говорила ее мать.
Теперь Брин почувствовала прилив гнева из-за того, что позволила себе стыдиться шрамов. В ту ночь, десять лет назад, пришлось выбирать, либо шрамы, либо смерть, а шрамы показывали через что она прошла. Она столкнулась с волками и выжила.
Но как бы ни старалась, она не могла злиться на мать. Ее мать попала в ту же угнетающую систему, что и Брин, если бы Рангар не забрал ее из прежней жизни. Кроме того, ее мать сейчас была в могиле, далеко за пределами досягаемости гнева.
— Сиреневое, — тихо сказала Брин.
Швея ткнула пальцем в ее штаны.
— Раздевайся.
Брин медленно расстегнула пояс и выскользнула из штанов, затем дрожащими пальцами принялась за пуговицы блузки. Конечно, она раздевалась догола в бане и однажды на крыше перед магом Марной и учениками, но тогда, по крайней мере, это было под покровом ночи.
— Могу я остаться в нижнем белье?
Швея посмотрела на нее так, словно у нее вырос лишний нос.
— Сарадж на двенадцать дюймов выше тебя, девочка. Думаешь, я смогу так подшить подол? Глупышка, тебе нужно все с себя снять. Не стесняйся. Я видела всех женщин и девушек в деревне голыми. И большинство мужчин тоже.
Брин закончила раздеваться и перекинула распущенные волосы через плечо, пытаясь скрыть шрамы. Но Хельна убрала ее руки и протянула вокруг груди измерительную нить. Ее морщинистые руки прижались к ребрам Брин, когда она снимала мерки, а пальцы бесцеремонно скользили по шрамам.
Когда швея отвернулась, чтобы забрать сиреневое платье, Брин сказала:
— Шрамы… простите.
— За что? — Швея казалась искренне озадаченной. — Это просто кожа. Вот, посмотри, сможешь ли ты надеть платье, чтобы мне не пришлось распускать швы.
Она протянула платье Брин, которая с трудом просунула в него голову и натянула с помощью Сарадж и швеи. Сарадж была молодой, высокой и невероятно худой, и, хотя Брин была небольшого телосложения, она чувствовала себя сдавленной, как сосиска.
Хельна сделала несколько пометок на платье мелом, бормоча про себя:
— Не могу убрать этот подол… не хватит ткани. Не волнуйся, я прикреплю туда ленту. Не снимай платье… я буду его подравнивать. Все равно придется распороть швы. Оно будет готово завтра днем, до открытия сбора урожая.
Умелой рукой женщина разрезала платье, собрала ткани и сложила в корзину. Она подмигнула Брин.
—
Брин закусила губу, натягивая штаны… Сарадж был права, все королевство обсуждало ее отношения с Рангаром. Все хотели знать, будут ли они вместе. «Очень хороший вопрос,» — подумала про себя Брин. Если быть честной, она и сама хотела бы знать ответ.
* * *
На следующий день Сарадж рано разбудила Брин, и они вместе с Зефиром отправились в высокие холмы на поиски пропавшего ягненка. Они проверили каждый ручей и пещеру в поисках животного, разочаровались, не найдя следов в грязи, и с неохотой вынуждены были оставить поиски и вернуться в деревню.
Брин была потрясена, обнаружив, что за утро деревня полностью преобразилась. Гигантские столбы, обвешанные гирляндами, окружали деревенскую площадь, а тюки сена были уложены в качестве сидений. Жители деревни украсили площадь разноцветными тыквами, стеблями кукурузы, мужчинами и женщинами из соломы. На берегу складывали бревна, подготавливая все к костру, который зажгут на закате, чтобы начать праздник.
Как только Брин спросила, чем она может быть полезна, ее привели на кухню Барендура Холда, дали нож и морковку. Дома от нее никогда не ожидали, что она будет резать овощи вместе с кухонными прислугами, но через несколько часов она обнаружила, что ей нравится кухонная суета, непристойные песни, которые поварихи напевали, запах жареного мяса и медовуха, которую передавали по кругу.
Она обнаружила, что улыбается и даже спела несколько песен. Она поняла, что каким-то образом нашла дом в этом диком месте.
После того как Брин наконец освободилась от своих обязанностей, то быстро искупалась и снова одела свое старое платье. Весь день она не видела братьев. Где бы ни находились Трей, Валенден и Рангар, их не было среди тех, кто украшал площадь, привязывая ленты к веткам деревьев.
Короля Алета и мага Марны тоже не было видно, и Брин не могла не взглянуть на высокие окна Барендур Холда с жутким предчувствием. Всего несколько дней назад ей сообщили, что ее брат намерен силой захватить корону Мира и развязать войну против всех, кто не поддержит его. Что, если Берсладен выступит против него? Это будет означать войну. Она окажется между любимым братом и новой родиной.
Эти мрачные мысли прогнали хорошее настроение на весь остаток дня, пока не наступили сумерки, когда Сарадж нашла ее, неся под мышкой сверток.
— Брин! — Сарадж уже была одета для праздника в золотое платье с цветочной короной из маленьких белых цветов на голове. — Это дала мне Хельна. Сказала, что не спала всю ночь, заканчивая его, и что-то о том, что оно специально для тебя. Хочешь переодеться в моем домике?
Поблагодарив, Брин последовала за Сарадж в ее дом на холме и вскрыла упаковку. Она уставилась на сшитое платье, широко раскрыв глаза. Швея полностью переделала платье, украсив его узором их атласных лент, который Брин узнала как эмблему Мира. Должно быть, на эти сложные переделки ушло несколько часов.