Освещенные шрамами

Марсо Иви

«Все наденут самое лучшее. Ленты и цветы в волосах женщин. Может быть, она забредет подальше от толпы в лес, и Рангар будет ждать ее под дубом. Он притянет ее к себе. Его губы наконец-то прикоснутся к ее губам…»

Раскат грома вывел ее из задумчивости. Она коснулась задней части шеи, которая порозовела от греховных мыслей. Откашлявшись, Брин посмотрела на небо. С океана надвигались тяжелые тучи. Она должна вернуть ягнят в сарай, пока не разразилась буря.

— Пойдемте. — Когда пошел мелкий дождь, она собрала своих подопечных с помощью посоха.

Она нашла двух ягнят, отдыхающих на теплом камне, и еще одного, поедающего цветы. Но как ни старалась, она не могла найти четвертого ягненка.

— Эй, малыш! — позвала она. — Где ты? — Пастбище в основном было окружено скалами, но его площадь составляла много акров, и ягнята знали, где можно протиснуться через щели или перелезть через нижние участки.

Она уперла руки в бока, оглядывая трех ягнят. Пропавшим был крупный ягненок-самец, который постоянно попадал в неприятности. Но раньше он никогда не убегал.

Над головой раздался новый раскат грома. «Лорды и леди, — ругалась она про себя. — Мы промокнем насквозь». Спуск с горы занимал более часа, и чем скорее они отправятся в путь, тем лучше. С помощью своего посоха она направляла трех ягнят, осматривая поля в поисках белого меха пропавшего ягненка.

— Маленький ягненок! — позвала она. Дождь стал капать сильнее. — Эй, маленький ягненок! Куда ты пропал, дьявол? А ты тот еще негодяй, не так ли?

Идя по тропинке, она вздрогнула, услышав хруст, будто кто-то ел яблоко неподалеку. Она замерла, подумав, что была совершенно одна, и почувствовала прилив смущения за то, что обзывала ягненка. Она снова услышала хруст, а затем кто-то сказал:

— Не думал, что принцессы нецензурно выражаются.

Выйдя из-за поворота, она увидела, что Валенден прислонился к выступу скалы с блестящим красным яблоком в руке и ухмылкой на лице.

Она уперла руки в бока.

— Разве у тебя нет своей работы?

По правде говоря, она понятия не имела, как средний брат проводит свои дни. В то время как Трей часто был занят с королем Алетом, решая различные вопросы по всему королевству, а Рангар тренировал армию или помогал охотникам, Валенден имел странную манеру исчезать всякий раз, когда нужно было что-то делать. Брин подозревала, что он часто исчезал на дне фляги.

Валенден отмахнулся от ее вопроса.

— Моя работа заключается в поддержании боевого духа. Ну, знаешь, поддерживать всех в хорошем настроении с помощью моей потрясающей внешности.

Брин закатила глаза.

— Знаешь, теперь, когда я могу говорить с тобой, не уверена, что хочу этого.

Валенден рассмеялся. Ухмыльнувшись, он сказал:

— Мне больше нравилось притворяться, что не понимаю, о чем ты говоришь.

— А! Значит, ты признаешься, что понимаешь Мирский.

Он пожал плечами, хотя дразнящий блеск в его глазах напомнил ей о том, как несколько недель назад, во время путешествия в Берсладен, он притворился, что не понял ее провокационных слов, но затем прижал к дереву и шутливо лизнул в нос. Приподняв бровь, он сказал:

— Я

рад, что ты прошла через ритуал и заговорила на Берском. Не только потому, что теперь я могу дразнить тебя, но и потому, что мне нравилось наблюдать, как мой брат так расстраивается из-за этого.

Она почувствовала, как краснеет. Дождь пошел сильнее, и Брин натянула капюшон своего плаща, чтобы скрыть румянец.

— Я не хотела идти против воли Рангара. Просто не настолько послушна, как ему хотелось бы.

— О, я знаю. — Глаза Вэла снова вспыхнули, на этот раз немного темнее. Он бросил свое яблоко ягненку и наклонился чуть ближе.

Она откашлялась и поправила капюшон.

— Как твой друг? Парень, с которым я видела тебя в нише?

Валенден равнодушно почесал рукой подбородок.

— О, не могу вспомнить, с кем ты меня видела. С Андером или Ионой? После наступления темноты медовуха притупляет мои чувства.

— У меня есть кузен, похожий на тебя, — сказала она нерешительно. — Он тоже предпочитает общество мужчин.

Валенден опустил руку с подбородка, окинув ее любопытным взглядом.

— Я не предпочитаю общество мужчин. Мне нравятся красивые женщины так же, как и красивые мужчины. В моей постели бывали и те, и другие, и могу заверить тебя, что дело не в их фигуре, а скорее в том, что они умеют делать с телом.

Если бы кто-то другой сказал нечто столь дерзкое, Брин бы вздрогнул от неуместности. Но это был Валенден, чья репутация в королевстве была не столь безупречной. Даже сейчас, в полдень, от него пахло медовухой. Ухмыляясь, он спросил:

— Что насчет твоей личной жизни, Брин Линдейн из Мира? Разве ты не скучаешь по телу моего брата, прижимающегося к тебе по ночам?

Она опешила от такого намека.

— Мы просто пытались согреться!

Теперь настала очередь Валендена закатывать глаза.

— Не будь глупой, принцесса. Рангар влюблен в тебя. Думаешь, если бы его Спасенный был стариком, он бы каждую ночь пытался свернуться калачиком рядом с ним, пытаясь согреться?

Она несколько раз моргнула, затем выдавила из себя:

— Прости?

Валенден пренебрежительно махнул рукой.

— Рангар всегда был влюблен в тебя. С тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы любить. Я бы сказал, что это произошло еще три года назад со времени сбора урожая.

Брин открыла рот. Не может быть, чтобы слова Вала, были правдой, да? Наверняка он просто снова шутил над ней или пытался поссорить ее с Рангаром.

Она вспомнила сбор урожая в Мире, когда ей было тринадцать лет. Она хорошо помнила это, потому что именно на этот праздник приехал обрученный Элисандры, герцог Филипп Драйден из Дреселя, и подарил Элисандре рубиновое ожерелье, которым она так дорожила.

Брин покачала головой.

— Я помню тот сбор. Никого из вас там не было. Я бы, конечно, запомнила, если бы вы были, но последний раз я видела кого-то из вашей семьи в шесть лет.

В глазах Валендена плясали нотки озорства. Тихим голосом он сказал: