Остров

Гот Ол

***

 Уже вторую неделю Дуг был неразлучен с близняшками. Утром он будил их от сна. Весь день, если не считать деловых отлучек, он был с ними рядом в храмах. Вечерами он заботился об их развлечениях и отдыхе. Оставлял их одних он только ночью. Практически семейная жизнь, при том табу, которое Дуглас наложил на себя, стала для него жестоким испытанием. Облегчение он получал только от редких ночных визитов к Саэко.

Девушки не бросили попыток его соблазнить, хотя явно уже потеряли надежду на успех и не оставляли его в покое только

из-за соперничества между собой. Обнаженные или, что было еще мучительнее, полуобнаженные тела манили. Нежные руки, а то и губы ласкали при любой возможности, звали нарушить зарок.

Дуглас временами ловил себя на том, что им овладевает желание схватить это тело и грубо упиваться им до тех пор, пока из души не уйдет вся боль, которая накопилась в ней за все это время. По сути, останавливало его только то, что он тут же понимал, что не может причинить им боль, совершить над ними насилие. Дуг с удивлением должен был признаться себе, что любит этих женщин. Любит со всеми их грехами и пороками. Любит, зная, что грехи и пороки будут с ними всегда. Любит обеих, хотя и не понимает, как с этим быть в будущем. К счастью пытка не оказалась слишком долгой. Стоило «Ариадне» в очередной раз покинуть остров, как отношения с сестрами стали близкими, в полном смысле этого слова.

Паруса яхты еще не успели скрыться за горизонтом, когда сестры практически не оставили ему выбора. Поводом стала случайная встреча, и его приятельский разговор с Саэко. Он не сомневался, что им известно о его полуночных визитах к японке и, наконец, их терпение иссякло. Они явно не сговаривались, но думали, как всегда одинаково.

Зеленый полог террасы еще не успел скрыть их от досужих глаз, когда впервые в своей жизни Дуглас пережил настоящую семейную сцену. Разъяренная Тесса вцепилась в ворот его рубашки.

– Ты долго будишь над нами издеваться? Чем тебя привязала к себе эта «гейша»? Что мы не умеем из того, что умеет она? – Лиз молчала, но глядящие в упор глаза говорили, что и она ждет ответа.

Надо было отвечать, и Дуглас с облегчением подумал, что все, кажется, встает на свои места. Наконец стало возможным договориться.

– Эта «гейша» просто хорошая подруга и больше ничего. А помогает она мне нести тот зарок, который я себе дал в отношении вас.

 - Надеюсь не безбрачия? Женщина то тебе явно требуется! – не успокоилась Тесса.

 - Нет! Как раз наоборот. Я надеюсь, что одна из вас, когда ни - будь, решит стать моей женой. И пока вы не решили, я сам выбор сделать не в состоянии. Я люблю вас обеих.

 - И только то! – наконец заговорила Лиз.
– Выбор проще если знаешь, из чего выбираешь, а между собой мы с Тесс всегда разберемся. Перестань бегать по бабам. Это обидно. Ты совсем не был святым с нами в ту ночь на яхте. И если ты продолжаешь упорствовать, мы не хуже Саэко поможем тебе, к тому же не нарушая твоего зарока. А заодно у тебя появиться повод сделать свой выбор. Одна из нас станет твоей женой.

Лиз не собиралась откладывать сказанное. Туфли с ног полетели в угол к камину. Платье упало на пол, застежка лифчика освободила груди, а трусики соскользнули с

бедер.

 Тесс же впилась в него страстными губами. Прижалась всем телом и при этом ухитрялась стаскивать с него рубашку, воевать с брючным ремнем. Краем глаза, увидев, что Лиз уже присоединилась к ее усилиям, оставила Дуга сестре и сама сбросила одежду. Лечь на ковер они заставили его уже вдвоем.

 Умелые руки и губы быстро добились своего, и Дуг не сдержал стона наслаждения. Но и сестры разгоряченные желанием сплелись между собой и довольно быстро догнали любовника. С этого вечера спали в одной постели.

 Дуглас почти сразу почувствовал себя обязанным, и старался восполнить потери девушек, вкладывая все свое умение в любовные ласки. Он быстро освоился в прихотях сестер и платил им той же монетой, что и они ему.

 С этого дня сестры не оставляли попыток все же совратить его окончательно и были не далеки от успеха. Руки и губы были восхитительны, но плоть хотела большего, и однажды ему пришла в голову шальная мысль испытать, насколько далеко пойдут сестрицы в своей решимости завоевать его. Подсказкой стал очередной сюжет, расчищенный в храме. Менада сошлась сразу с тремя сатирами, и Дуг вспомнил то, чем девушки не пренебрегают в Греции до сих пор, желая сохранить девственность.

 При первой же попытке склонить его к решительным действиям он сделал свое предложение сестрам. Первой неожиданно для него решилась Лиз. Впрочем, не замедлившая сказать ему все, что она об этом думает:

 - Лукавый мошенник! Да для тебя это же все равно, что и обычным образом. Я считала себя развратной, а ты оказался еще развратней. А впрочем, нечего прикидываться, греки на самом деле этим занимаются. Давай попробуем. Только осторожней, не разорви меня. Пообещай, что если не будет получаться, ты остановишься?

 - Конечно Лиз. Клянусь!

Тессе досталась роль зрительницы. Дуг довольно быстро довел Лиз до состояния максимального возбуждения и перевернул ее на живот, только убедившись, что она близка к оргазму. Лиз сумела расслабиться, но потребовалось довольно много терпения, чтобы она, наконец, впустила его в себя. Он уже был на грани возбуждения, и надолго его не хватило, но он постарался задержаться в ней как можно дольше. Уже когда он решил выйти, она догнала его. Тесс в этот день осталась ни с чем. Впрочем, на следующую ночь она опередила сестру.

 Это забава стала регулярной, а главное не только Дуг, но и девушки научились получать от этого удовлетворение. Однако они очень скоро показали своему любовнику, что не собираются покорно потакать его прихотям.

 Очередной раз, когда он, уже казалось, достаточно разогрел Тесс, Дуг получил неожиданный отпор, к тому же поддержанный сестрой. Близняшки явно договорились заранее и только выжидали подходящего момента.

 - Слушай! Нечего придуриваться! Ты явно не относишься к той категории мужиков, для которых, «… что баба, что замочная скважина, все одно». Мы давно не девственницы и в этом смысле нам беречь нечего. Давай-ка, возвращайся к обычным делам. Если ты против, то этого я тебе больше не позволю.