Остров предательства

Мюррей Струан

– Он… следит за нами?

Взяв Сифа за руку, она повела его вверх по лестнице на вершину скалы. В край музыки и цвета.

Мимо с хохотом носились дети, швыряясь друг в друга апельсинами; кувырком падая на землю куча-мала, они принимались бороться на желтоватом песчанике, словно разыгравшиеся щенки. Позади рыночная площадь гудела покупателями, одетыми в туники и платья всех оттенков осенней листвы. Все улыбались, чесали языками, весело торговались, толпились у затянутых кружевным тюлем прилавков, где были вывалены смятые кожаные башмаки, мерцали нити жемчуга, беспечно высились

груды шляп.

В центре рынка покоился кит.

Он лежал на брюхе, подняв голову навстречу изогнутому кверху хвосту, и блестел драгоценными камнями, облепившими всю шкуру, прямо как морские жёлуди; из челюстей его волочилась борода зелёных и синих бумажных лент. Пасть отверзалась, как пещера, и внутри разместился целый оркестр флейт, лютней и скрипок. Две женщины в длинных, до пят, расшитых платьях пели, волосы их были схвачены жёлтыми лентами. Голоса женщин глубоко отдавались в чреве деревянного кита, так что казалось, будто это он поёт. Стайка ребят зачарованно сидела в тени.

Элли заморгала, пытаясь объять всё взглядом. Как может существовать такое веселье? Сиф сделал несколько опасливых шагов вперёд, и Элли заметила, как его съёжившаяся и напряжённая, словно тугая пружина, фигура обмякла, плечи распрямились, побелевшие костяшки пальцев снова сделались коричневыми, как только он разжал кулаки.

– Кажется, этот остров может оказаться в точности таким, как мы надеялись, – сказала Элли.

– Но что, если нас преследуют? – вопросил Сиф. – Тот корабль…

– Ну а где проще спрятаться, как не на острове, полном людей? Я ведь прятала тебя на острове, полном людей, правда? От трёх сотен Инквизиторов.

Сиф окинул рынок пристальным взглядом.

– Тут славно, – признал он.

Элли вдохнула ручеёк дыма, тянущийся от куриных ножек, жарящихся над заглублённым кострищем. От одного запаха желудок заёрзал от голода.

– Нам нужны деньги, – сказала она.

– А? – сказал Сиф, не сводя глаз с женщины-эквилибриста на ходулях, бросавшей цветы толпящимся внизу детям.

– Деньги. На еду.

Сиф пожал плечами:

– Я могу просто наловить рыбы.

– Нам нужна не только рыба, Сиф. У нас даже башмаков нет! А где мы будем спать? Нам нужно найти работу. Тогда мы и деньги получим, и сможем сойти за местных. На тот случай, если кто-то действительно последовал за нами.

Сиф сощурился, глядя вдаль, а затем указал:

– Ты посмотри на все эти рыболовецкие шхуны! Там, должно быть, порт. Пошли!

Людская толпа расступалась перед Сифом, провожая его одобрительными улыбками и перешёптываясь с едва скрываемыми усмешками. Для Элли никто не расступался, а если кто и смотрел на неё, так разве что нахмурившись. Это вызывало у неё раздражение. Она нагнала Сифа, тяжело переводя дух, и придирчиво оглядела его. С такой безупречной кожей, большими глазами и симметричными чертами люди наверняка находили его внешность привлекательной, вынуждена была признать она. Это тоже вызывало у неё раздражение.

– Смотри, – произнёс Сиф.

Они вышли на вершину холма, высящегося над блистающим океаном с россыпью кораблей. Все до единого были стройные и столь же безудержно расцвеченные,

как и весь остров: паруса окрашены, корпуса аляповато размалёваны – в общем, доки напоминали залитый водой цветник.

– Мы можем получить работу на одном из них, – сказал Сиф.

– Ох, – вздохнула Элли, дёргая обтрёпанные обшлага своего бушлата. Она представила себе, что вот они на шхуне, Сиф затаскивает огромную гору рыбы, а она, Элли, стреноженная рыболовной сетью и совершенно беспомощная, никуда не может деться, пока матросы забрасывают её вопросами, кто собственно она такая. – Эм, они ни за что не позволят женщине ловить рыбу. Даже Кастион не допускал женщин на свой корабль.

Сиф указал на пристани, иглами прошивавшие ковёр из шхун.

– Элли, да здесь половина матросов женщины.

– Ну… – Элли подняла свою трость. – А что с моей больной ногой?!

– Вон у той женщины вообще одна нога. Пошли, – Сиф потащил её к скрипучей деревянной лестнице. Море было зелёное, как расплавленные изумруды, а под ласковыми волнами Элли приметила крохотных переливчатых рыбок и розовеющие румянцем кораллы. Здесь из воды не торчали шпили и крыши, как в Городе, – все здания, должно быть, были построены уже после Потопления. Быть может, Ковчег врезался в остров, и его обитатели решили, что от добра добра не ищут, и выстроили здесь для себя новый дом.

Элли и Сиф плутали по докам, наблюдая, как матросы проносят по настилам ящики с влажно поблёскивающей рыбой, которые затем поднимались вверх на холм системой примитивных лебёдок – Элли уже критически поглядывала на неё, планируя улучшения. Они подошли к концу одного из причалов, где сидел на стуле массивный мужчина. У него была квадратная обветренная голова и широкие тёмные руки и ноги, все в шрамах и буграх, как кора дерева. Он развалился под большим газетным разворотом, словно надеясь, что под ним его не видно.

– Я ищу работу, – сказал Сиф.

Мужчина заворчал, а затем почесал повязку на глазу, внимательно оглядывая Сифа.

– Хорошо, – кивнул он. – Берись за швабру. Палубу нужно будет отдраить, когда Виола вернётся.

– Я не хочу драить, – возразил Сиф. – Я хочу ловить рыбу.

Мужчина закатил единственный глаз и, выудив из кармана колета [2] трубку, принялся набивать её табаком. Элли выглянула из-за плеча Сифа, раздосадованная тем, что мужчина на неё даже не взглянул.

2

Колет – кожаная куртка без рукавов.

– Ты с внешних островов? – спросил он.

– С острова Ингарфа, – уверенно заявил Сиф.

Мужчина фыркнул.

– Островитяне вечно заявляются сюда, думая, что работа просто свалится им на голову. Только что прибыли, а? – Он в первый раз глянул на Элли. – Что-то вы молоды для молодожёнов.

Сиф приглушённо хохотнул, смешок показался Элли оскорбительным.

– Мы не молодожёны, – она ущипнула Сифа за руку. – Моё имя Элли Л… – Она вздрогнула, вспомнив тёмную фигуру на пляже. – Элли Стоунволл. А это Сиф. Мы… брат и сестра.