Остров предательства
Шрифт:
Женщина открыла дверь под мелодичный перестук «музыки ветра» [1] и вышла на мостки.
– Доброе утро, Алистер, – окликнула она старика, сидевшего в кресле-качалке на крыльце. – Похоже, славный будет денёк.
– Да, верно. Воздадим Ей хвалу.
– Воздадим Ей хвалу, – улыбнулась женщина. Взгляд её скользнул по Элли и Сифу, чей плот проплывал внизу под настилом. – И на что вы только похожи, – весело проговорила она.
– Да неужто вы на этом приплыли аж с острова Ингарфа?
1
Музыка
– Ох, – промямлила Элли. – Ну, то есть э…
– Да, – напряжённо ответил Сиф. – Мы приплыли… с острова Ингурфа.
– Надеюсь, вам есть где остановиться, – сказала женщина. – Вы только посмотрите на себя, вам не помешает хорошенько помыться.
– Да, уж это точно, – сказала Элли с деланым смешком. – Это, наверное, всё наша грязь с острова Ингарфа.
– А тебе и хорошенько поесть, худышка, – сказала женщина Элли. – Впрочем, похоже, вы привели завтрак с собой.
Элли проследила, куда она указывает, и увидела ковёр поблёскивающей рыбы, тянущийся за их плотом, – как будто многие тысячи осколков голубого хрусталя.
– Немало воды утекло с тех пор, как я видел такой большой косяк и так близко к острову. Быть может, удача наша переменилась, да возблагодарим Божество, – провозгласил мужчина. – Воздадим Ей хвалу.
– Воздадим Ей хвалу, – эхом отозвалась женщина.
– Воздадим Ей хвалу, – сказала Элли, чувствуя, что так будет правильно.
Плот медленно несло между затянутыми водорослями сваями, под помостами и верёвочными мостами. Сиф сидел на корточках, упираясь ладонями, глаза его бегали от одного дома к другому.
– Не надо нам было выбрасывать то копьё, – сказал он.
– Всё в порядке, – сказала Элли. – Нам просто нужно вести себя так, словно мы местные.
Увидев проходящий мимо косяк, старуха вытянула ловушку из-под своего дома и захихикала – сколько же рыбы билось внутри. Заметив Элли и Сифа, она сузила глаза. Сиф оберегающе заслонил Элли рукой, но Элли отмахнулась от него.
– Улыбайся, – прошелестела она, изобразив натужную улыбку. – Смотри подружелюбнее.
Сиф с такой силой схватился за край плота, что занозил руку.
– Ай!
– Сиф, успокойся. – Элли достала из бушлата щипчики. – Не переживай.
– А почему нет? Когда я в прошлый раз попал в новое место, все тамошние жители пытались меня убить.
– Все, кроме одного, – сказала Элли, вытаскивая занозу из ладони Сифа. Она улыбнулась ему, но он лишь потёр шрам на руке – след, оставленный при допросе особенно ярым Инквизитором по имени Харграт.
– Всё обойдётся, Сиф, – сказала ему Элли. – Мы вместе, мы справимся.
Плот несло дальше вглубь деревни. Над головами детей крались кошки, провожая глазами косяк рыбы и облизываясь. Какой-то мужчина на каноэ подгрёб к плоту сзади, держа наготове рыболовную сеть и полностью игнорируя мрачные взгляды Сифа.
Наконец в просветах между сваями показалась прибрежная полоса цвета жжёного сахара. Выше к острову лепились здания из золотистого песчаника, рядами взбиравшиеся к необъятной громаде Ковчега.
– Как красиво, – промолвила Элли.
– Это не значит, что здесь безопасно.
Плот прибило к берегу. Перед детьми стоял большой лаймово-зелёный дом. На ступенях крыльца сидела девчушка, жуя травинку.
– Вот видишь… здесь никто не хочет нас убить, – сказала Элли.
Сиф буркнул и уставился на девочку так, будто она могла припрятать гарпунное ружьё. Элли схватилась за мачту, чтобы подняться на ноги.
– Что будем делать с плотом?
– Я думаю, можно просто оставить его.
– Но что, если кто-нибудь его украдёт?
Они посмотрели на плот, в общем-то груду палок, перевязанных высохшими плетями винограда, и рассмеялись. Сложно было поверить, что они провели на злосчастной штуковине добрых три месяца. Они бросили Эллину подводную лодку, когда после первых же двух недель в море механизмы разъело солёной водой. Элли вздохнула, вспомнив о лодке, – это, вероятно, было её величайшее изобретение, пускай она и заработала только потому, что Враг починил её. Они оставили её на каменистом островке вместе с небольшой коллекцией инструментов и избранных книг, которые Элли захватила из Города. Теперь всё её имущество составляла надетая на ней одежда, содержимое карманов бушлата и сам бушлат: тускло-серые обноски, сшитые из лоскутов ткани и тюленьей шкуры. Несмотря на влажную жару, она натянула его, находя утешение в его привычной тяжести.
– Ты упаришься, – заметил Сиф.
Элли предостерегающе зыркнула на него, и Сиф понимающе кивнул. Надевая свой бушлат, Элли чувствовала себя практически изобретателем – как мать, а главное, это была броня между миром и тем страшным секретом, который она носила с собой повсюду.
– Вот, держи, – сказал Сиф, подбирая длинную отполированную деревянную жердь, которую они вытащили из штурвала подводной лодки. Элли недовольно уставилась на неё.
– Спасибо, – буркнула она, опираясь на трость, чтобы сойти с плота. Она повредила правую ногу в бегстве из Города три месяца тому назад. Нога никак не заживала, и Элли тревожилась мыслью, что это как-то связано с Врагом. Вскоре после того, как она поранилась, бог почти претворился внутри неё в свою материальную форму – а это убило бы её, не найди она способ остановить оного с помощью Сифа и своей верной подруги Анны.
Элли пересекла пляж следом за Сифом, загребая босыми ногами пушистый песок. Сиф оглядывал высокую деревянную статую женщины, что стояла около дома. У неё были пурпурные волосы до пояса, крупные жёлтые глаза и добрая улыбка. У ног её росла сирень, а на голове был надет венок из увядших маргариток.
– Как думаешь, кто это? – спросил Сиф.
– Может, это та женщина, которой все воздают хвалу, – заметила Элли, наклоняясь и восхищённо рассматривая резьбу.
– Вы неправильно делаете!