Остров предательства
Шрифт:
Малышка втиснулась между Элли и Сифом и встала на колени перед статуей.
– Благодарим тебя, Божественная Королева, что приносишь нам рыбу и цветы и хранишь наш остров. А ещё, пожалуйста, принеси мне новенького щеночка и почини бабушкино бедро.
Девочка презрительно покосилась на них, травинка по-прежнему торчала у неё изо рта.
– Кто… – начала было Элли, но Сиф утянул её в сторону, закрыв ей рот рукой.
– Нам не стоит задавать очевидных вопросов, – зашептал он. – Если люди поймут, что мы нездешние, они могут посчитать нас
Элли наморщила нос.
– Она совсем кроха. И вообще, тот мужчина поинтересовался, не с острова ли мы Ингарфа. И его это ничуть не смутило, а?
– Шептаться невежливо, – заметила девочка. – Особенно перед Королевой.
– Извини, – сказала Элли. – Э, воздадим Ей хвалу, – прибавила она.
Личико девочки так и загорелось.
– Воздадим Ей хвалу, – поддержала она и наклонилась, чтобы выдернуть из песка пучок травы.
Элли и Сиф пошли вдоль берега, оглядываясь через плечо на девочку, которая опять встала перед статуей на колени.
– Так она королева? – сказал Сиф.
Элли кивнула.
– Но эта девочка молилась ей. У нас в Городе люди молились святым, но… а ты слышал, что сказал тот старик?
– «Воздадим Ей хвалу», – бросил Сиф, пожимая плечами.
– До этого. Он сказал: «Возблагодарим Божество».
Сиф скривился.
Элли огляделась, чтобы убедиться, что никто не слышит.
– А что, если Королева и есть Божество, как ты? – спросила она, мурашки возбуждения побежали у неё по затылку.
– И откуда нам знать, хорошо ли это? – поинтересовался Сиф, с мрачным видом рассматривая статую. Девчушка собирала маргаритки, вплетая их в новый венок, который она затем водрузила на голову статуи взамен старого.
Элли знала двух богов. Один спас ей жизнь, и она верила ему безоговорочно. Другой три года пытался уничтожить её.
– Которая же ты? – прошептала она.
4753 дня на борту «Возрождения»
Мне хочется плакать, но нельзя, сначала я должна записать всё это. Такое чувство, что это важно.
Голубоглазый был сам не свой этим утром. Тюлень проплыл у самой его пасти, а он даже не куснул, вот я и подумала, поглядим, что может сделать старая знахарка. Я упёрлась пятками и ругала Голубоглазого, пока тот не приплыл со мной обратно к Ковчегу – к той обдаваемой волнами платформе, что торчит из его бока. Я выдернула ноги из стремян и вылетела из седла.
– Позови Каргу! – проорала я, шлёпая по щиколотку в воде. Тимоти вытаращился на меня в ужасе. – НЕМЕДЛЕННО!
Он замельтешил по шатким лестницам к Небесной палубе. Я встала возле Голубоглазого на колени, чтобы осмотреть его. Чёрная кожа была в шрамах и буграх, как и обычно, но вот большущая белая отметина у него на боку стала цвета пожелтелой старой бумаги.
Заскрипела лестница, и, подняв голову, я увидела древнюю старуху – неистовое облако призрачно-чёрных волос и сто тысяч раз проморщиненное лицо. Вместо спины громадный горб, а глаза в
– Как ты так быстро пришла? – спросила я.
– Она уже спускалась вниз по лестнице! – возгласил Тимоти у неё за спиной.
– Мой кит болен, – сказала я Карге.
Она подковыляла ко мне, опираясь на костыль, сделанный из ветви дерева.
– Твой кит не болен, дитя.
– Ещё как болен. И не зови меня дитя – мне тринадцать лет и восемь дней, нечего звать меня дитя.
– Твой кит не болен, дитя.
– Тогда почему он не хочет охотиться?
– Потому что он стар. Слишком уж стар для кита своего вида.
– Прекрасно… ты целительница. Исцели его.
Карга цепко прикрыла глаза, слово спрятала какую-то тайну под веками.
– Старым тварям суждено умереть. А этой особенно.
– Нет! – прорычала я. – Мы повязаны – мы будем охотиться вместе, пока я не стану такой же древней и сморщенной, как ты! Он не умрёт!
– Дитя моё. Он уже умер.
– Вот и нет, он дышит, смотри! – я ткнула в его бок, который зримо поднимался и опадал.
– Это не он, – сказала Карга. – Грядёт новая жизнь. Нам должно помочь ей.
Двигалась она чересчур быстро для такой старухи. Я увидела всполох металла, затем густой красный разрез на боку Голубоглазого. Я подняла было кулак, чтобы врезать Карге, и тут заорала, увидев, что поднимается из нанесённой ею раны.
Рука.
3. Остров Кораблекрушения
– Пошли, Элли, – сказал Сиф. – Чувствую, едой пахнет, а я умираю с голоду.
Элли помедлила, оглядывая статую Королевы.
– Мм? А, а, ага, иду.
Она как раз собиралась повернуться, когда заметила нечто вдали на пляже, где ещё льнул к берегу туман.
Тёмный силуэт, смазанный по краям, как мираж.
– Сиф, а это не корабль? – спросила она. Всегда стоило убедиться, что он видит то же самое, что она.
Сиф нахмурился.
– Да. – Глаза у него сделались круглые. – С чёрным парусом.
– Это же не тот, который ты видел, тот, что следовал за нами? – спросила Элли.
– Я… не знаю.
Они смотрели, как корабль скользит к берегу. Он был маленький, самое большее на двух человек. У Элли на глазах с палубы спрыгнула высокая фигура и осмотрелась по сторонам.
– И это ты тоже видишь? – прошептала Элли. Слишком уж тень напоминала тот тёмный силуэт, который она видела в недрах волн.
Сиф кивнул, вглядываясь в туманную дымку.
– Пошли. Кто бы это ни был, я сомневаюсь, что он захочет нам помочь.
Они заторопились вдоль пляжа к широкой щербатой деревянной лестнице, поднимавшейся из песка и встроенной в низкую гряду скал. Сверху доносился запах шипящих на огне помидоров, сладость ванили и розовый аромат, Элли слышала шумную толкотню многолюдья. Она оглянулась через плечо и увидела, что тёмная фигура остановилась посреди пляжа на некотором отдалении.