Останусь, клянусь

Томас Нора

Когда мы входим в лобби, прощаемся и идем каждый своей дорогой. У него отдельный лифт прямо в пентхаус, а мне – в тот, что для простых смертных.

После того, как я захожу в квартиру, я разуваюсь, бросаю сумочку на кухонный остров и наливаю себе большой бокал вина. Устроившись на диване, проверяю телефон – два пропущенных от Роуэна.

Нажимаю на его имя и подношу трубку к уху. Долго ждать не приходится – он берет с первого гудка.

– Бриттани.

– Роуэн. С моими любимыми все в порядке?

В его голосе слышится теплая улыбка, когда он отвечает:

–

Все отлично. Я только что ушел от них, они на заднем дворе. Но вообще я звонил по поводу того, что было на прошлой неделе.

У меня тут же все внутри напрягается:

– Хорошо.

Он глубоко вздыхает, а потом медленно выдыхает:

– Послушай... Я вел себя как мудак. Было несправедливо грубить тебе или плохо с тобой обращаться только потому, что я сам не уверен в себе.

– А чего тебе бояться, Роуэн? У тебя есть они. Они – твои. Ты вытащил их из ада, из боли и разрушений. Честно говоря, это вообще главная причина, по которой я тебя терплю.

Он фыркает:

– Терпишь меня? Да что я такого сделал?

Думаю, будет честно говорить прямо, раз уж он сам решил быть откровенным.

– Ты забрал их у меня. Я не знаю, что тебе обо мне рассказывали, Бирн, но у меня почти нет семьи. Я не из таких мест, как ты. Но у меня были они. Моя сестра и племянник, по выбору, не по крови. А потом появились вы с братьями, такие большие, угрюмые, грубые и чертовски притягательные. И вы все вдруг решили открыть свои добрые, скрытно-милые сердца семье, которая вам вообще-то не принадлежала. Они были моими. Но вы все равно их забрали. И теперь я, как грустная семейная собака, которую оставили под дождем. Просто смотрю в окно с улицы, пытаясь радоваться тому, что у них все хорошо. Так что да, Роуэн. Я тебя терплю.

Роуэн так долго молчит, что я даже проверяю, не сбросил ли он звонок. Нет, все еще на линии.

– Я не знал, что ты так себя чувствуешь. Клара знает? Мне правда жаль. Ты не собака под дождем, Бритт. Во-первых, мы Паркеру не даем мокнуть под дождем.

Он позволяет себе легкую усмешку, но почти сразу возвращается к привычному деловому тону.

– Ты для меня такая же семья, как и они. Они не бросили тебя ради меня. Они взяли тебя с собой. Просто ты слишком упряма, чтобы это признать. Я чувствую себя неуверенно, потому что ты знала их раньше, чем я. Это ты их спасла, Бритт, не я. Ты знаешь такие вещи, о которых я и понятия не имею. Важные вещи. Например, про его мигрени. Что еще я упустил только потому, что появился в их жизни слишком поздно?

В его голосе столько уязвимости, что у меня сжимается сердце. Он и правда тяжело переживает все это. Я уже собираюсь что-то сказать, как телефон подает сигнал – входящий вызов. Смотрю на экран: Киран. Странно. Отклоняю и возвращаюсь к разговору с Роуэном.

– Ты не можешь винить себя за то, что с ними сделал Престон. Это не твой крест. Ты любишь их и помогаешь им залечивать раны с того самого момента, как появился в их жизни. Да, ты был груб со мной, и я этого не заслуживала. Но в то же время ты не заслуживаешь того, чтобы терзать себя из-за того,

что ты не мог контролировать.

– Спасибо. Честно, я не звонил за порцией ободрения, но не скрою – оно было кстати. Мне правда жаль, что я повел себя, как взбешенный папаша-медведь. Это было нечестно, и мне стоило разобраться с чувствами по-взрослому.

Решив принять его извинения – он звучит искренне, – я говорю:

– Ценю это. Рада, что мы можем оставить это позади. Я скучаю по твоему дивану на веранде.

Роуэн смеется в полный голос:

– Что?

– Я все правильно сказала. Он такой удобный. Каждый раз, как только я на нем устраиваюсь, глаза сами собой закрываются. А знаешь, как говорится: если не можешь быть богатой – дружи с богатыми.

– Не могу сказать, что слышал это выражение раньше.

– Конечно ты не слышал, ты ведь всегда был тем самым богатым другом.

Я улыбаюсь нашей легкой перепалке. Роуэн мне правда нравится. Да и Клара будет в восторге, когда узнает, что мы помирились.

Телефон снова подает сигнал, снова звонит Киран.

– Слушай, Роуэн, у меня еще один вызов. Но у нас все в порядке. Спасибо, что позвонил.

– Спасибо, что приняла мои извинения. Жду тебя у себя, ладно?

– Будет сделано.

Мы прощаемся, и я успеваю переключиться на Кира прямо перед тем, как звонок уходит в голосовую.

– Бритт, – выдыхает он с облегчением, – я уже начал волноваться. Ты дома?

– Волновался? Из-за такой, как я? Маленькой, но очень грозной? Я справляюсь, Бирн.

– Уверен, что справляешься. Но это не мешает мне волноваться. Как прошел день?

– Работа как работа. Еще один длинный день. Но у меня редкие выходные, так что жаловаться особо не на что. А у тебя как день прошел… эм… ну, просто как день?

Он смеется громко и заразительно, у меня аж мурашки от его смеха пробегают.

– День был насыщенный. Я только недавно домой вернулся и умылся.

– Я тоже вот только зашла.

– Уже после семи? В смысле ты только зашла?

– В смысле мне повезло уйти с работы на час раньше, и теперь я дома.

– К слову о твоем начальнике... Где ты вообще работаешь? И почему твоя начальница гоняет тебя по четырнадцать часов в день? Она что, Сатана?

Я смеюсь, потому что передо мной наконец-то настоящий Киран, не этот угрюмый и сдержанный тип, а живой, искренний, с юмором. Это прям честь – видеть его таким. И, честно говоря, приятно осознавать, что мы, похоже, перешли ту неловкую стадию.

– Вообще-то, мы не про моего начальника говорили. Но раз уж ты так вежливо спросил, я – личный помощник в юридической фирме Philips and Grant, в городе.

– Мой босс не Сатана. Он, на самом деле, довольно приятный. Просто работает до поздна, а мне нравится переработка – доплата за сверхурочные вполне ничего. И раз уж ты вот-вот спросишь, то его зовут Джексон Холл.

– Хм, он? Присвоил себе симпатичную молоденькую ассистентку на четырнадцать часов в день. Мне это не нравится.

Веселый тон исчез, вместо него – серьезный, даже чуть напряженный.