Останься
Шрифт:
Моника жестикулировала, вставала со своего места, чтобы точно показать все гримасы, которые она запомнила; рассказать про случай в столовой не боссу, а своему лучшему другу, но также не упустив маленькую деталь про Колтера.
— Колтер? — Джексон вопросительно глянул на нее, рассмеявшись такой неожиданной деталью. — Ты флиртовала с Колтером?
— Да. Могу себе позволить. Это разве незаконно?
— Он же…
— Говори как есть, персик. Ты же знаешь, я не люблю твои эти философские паузы на подумать, — злилась Моника.
Джексон принял поражение.
— Ты… — он думал, как правильно
Моника резко задрала нос, хотела что-то съязвить, ведь попали в самую точку, только потом поняла, что сейчас нет смысла обороняться, ведь смотрит она не на своего конкурента, а на друга. Подбородок опускался, а грудь то и дело поднималась в попытке притупить тяжелое дыхание.
— А что, если и внимание? Что с того?
— Осознаешь ведь, что ты могла ему понравиться.
— И надеюсь на это, — отпив колы, она глянула своим лисьим взглядом, — что с того?
— Жаль парня. Он мне кажется каким-то добрым и милым.
— Жаль? Ты можешь обозначить, что я сделала? Один раз сделать комплимент уже считается чем-то отвратительно ужасным? Вас парней не понять: то нравится, когда девушка первая проявляет внимание, то не нравится. Уж определитесь.
— Жаль, так как Майкл по-прежнему где-то рядом, да?
Моника уставилась на экран, на котором мелькали кадры из разных клипов, а рядом, издавая лёгкое потрескивание, грел камин.
— Так заметно?
Джексон промолчал. Очевидно, что да.
— Кретин. Он, — осеклась Моника, — не ты. Хотя и ты, может быть.
— Не переходи на меня. У меня все более или менее спокойно. Ну, — задумался, — относительно.
— Не думал, что и я подобного хочу?
— Думал, — согласился он. — Поэтому и задаю тебе вопрос. Зачем тебе это надо?
И атмосфера стала другой, как будто не такой дружелюбной. И открываться не хотелось, лишь закрыться и никогда больше не разрешать себе открываться. Броня Моники в момент стала металической. Еще никогда она не чувствовала себя настолько нагой и настолько неловкой перед своим другом.
— Мне пора, — Моника быстро поднялась со своего места, не глядя в глаза Джексону, то и дело закусывая губы, стараясь успокоить бушующий шторм внутри.
— Мон, извини, может, я что-то не так сказал, но…
— Да, еще болит, — губы были смяты под зубами, а глаза медленно краснели от сдерживаемого потока слез. Моника не могла позволить себе настолько яркую слабость, пусть это даже и Джексон. — Болит, Джексон. Мне нужно побыть одной.
«Но ты всегда одна», — пробежала не озвученная мысль.
Джексон не стал уговариваться остаться. Понимал, что этим он не сделает лучше, лишь усугубит. И когда дверь закрылась, будто и вечер подошёл к концу: брускетты перестали быть вкусными, кола стала слишком сладкой, а оливки — слишком кислыми.
Прибрав за собой, он поставил посудомойку, а сам направился в душ. Когда, наконец, пришло время ложиться, телефон вспыхнул сообщением.
Но не от Леи. От нее ни одного сообщения, как бы досадно об этом ни думал Джексон.
Моника:
Джексон: Извинения будут приняты, если в следующий раз ты не уйдёшь.
Моника: Отвратительно.
Джексон решился написать то, о чем он изначально хотел поговорить Моникой, но не успел ввиду ее скорого отсутствия. Но не предупредить своего близкого человека о том, что может произойти буквально через несколько часов, нельзя.
Тогда он и набрал ее.
— Моника, можешь после этого сразу кинуть меня в чёрный список, но…
Вечер не задался. Может, утро расставит все на свои места?
…
— … таким образом, к благотворительному вечеру почти все готово, мистер Питчер.
— Давайте пробежимся по деталям насчёт постройки «Мечты». Все ли корректировки были учтены? В прошлый раз мисс Хейсмон рассказала, что с ее стороны не хватает нашему комплексу. Вы провели работу?
Лея пристроилась в том же месте, где и сидела на самой первой планёрке: рядом с Эдди, обмениваясь шутками и сплетнями. Сейчас все казалось таким далёким, хотя прошло месяца три. Буквально три месяца назад в ее жизни было все однозначно: работа, дом, друзья и никаких мужчин. А сейчас, когда она ловит скрытые взгляды Джексона, сердце стучит быстрее, напоминая, что к списку добавляется он — в первую очередь ее начальник, в последнюю — возлюбленный.
— Да, мистер Питчер, — Эдвард включил презентацию с изменениями, чтобы отобразить все коррективы, вносимые сотрудниками, а также показать, где конкретно будет проходить благотворительный вечер. Это была не его зона отвественности, но человек, отвечающий за это, не смог подойти. — Наш отдел копирайтинга написал несколько статей, которые нужно будет вам подтвердить, чтобы мы приступили к публикации.
— Понимаю, что Оливия рассказала бы все красочнее и чётче, но так как это всё-таки не твоя обязанность, но ты молодец. Спасибо за доклад, — Джексон поднялся с места, выключив презентацию Черуче, затем на экран высветилась совершенно иная картина. — А теперь перейдём к важным новостям.
Тезис за тезисом, Джексон рассказывал про каждый, но Лею привлёк только один.
«Создание независимого комплекса»
«Независимый… Что это значит?» — Лея не могла понять, почему над каждым пунктов нет приписки «независимый», но к этому есть. Задавать вопрос она не спешила, решила послушать.
— Прошу остаться мисс Эффир, мисс Хейсмон, мистера Черечу, мистера Уайтли. И…
Заметив взгляд Джексона в сторону двери, Лея обернулась.
В дверях стоял до жути знакомый мужчина, которого Лея вряд ли когда-либо видела. Он оперся на дверной косяк, руки в карманах, а взгляд устремлён прямо на экран, где была показана презентация. Мужчина был в чёрном классическом костюме с красной вставкой в виде платочка. Волосы чёрные, схожие на тот самый цвет басмы, купленной на рынке, опрятная щетина, а также тёмные карие глаза. Лея точно чувствовала, что она ранее встречалась с человеком, только не могла понять, каким образом.