Останься

Арви Кейт

— Чересчур… вежливый. Как-то и «приходите к нам очно», «я видел ваши работы», «искренне спасибо». Это нормально, я знаю, — заломила край кофты, — но не знаю.

— Знаю, но не знаю — идеальное определение, — усмехнулся Колтер, — только мне кажется, что это просто рабочая переписка.

Элиз оглянулась на друга, осмотрев его, затем и на Лею, которая явно была «не тут».

— Ладно, забудем, — нервно улыбнулась, — что там с Питчером?

Колтер снова рассмеялся, вспомнив ревнивое выражение лица Джексона, когда он увидел Черуче.

— И

после этого он решил рассказать нам о своих делах, только это было как-то странно преподнесено.

Вечер на террасе семьи Хейсмон был, как и обычно, домашним и спокойным: Элиз вечно задавала вопросы, поедая сделанную карбонару по классическому итальянскому рецепту, а Колтер, расположившийся на одном из лежаков, попивал горький кофе, оставленный Элиз еще с самого утра.

— Странно? Почему? — откусив кусок домашнего хлеба, Элиз прилегла. — По-моему, ваш мистер Питчер всегда какой-то странный. Даже его речь странная.

— Как ты можешь оценивать его речь, если слышала его буквально раз? — возмутилась Лея. — У него достаточно приятный тембр голоса, какой-то даже…

— Сексуальный? — Колтер не унимался, подтрунивая над Леей с самого утра. — «Мистер Питчер…», — коверкал он обращение якобы голосом Леи, помахивая ручками в разные стороны. — Актриса.

— Колтер! — Подушка, на которой сидела Лея, в одним момент оказалась около головы друга. К счастью, он ее словил. — Ну я о том, что нельзя судить человека по чужим рассказам.

— По твоим ты имеешь в виду? — Элиз чуть наклонилась, добавляя разговору некий интимный характер. — Брось, Лея, мы же не глупые. Видим, что он тебе не безразличен. Я вижу, как и ты меняешься. Помнишь… Буквально несколько месяцев назад на тебе и лица не было, а сейчас…

Казалось, в один момент настроение Леи сменилось.

— Я не просила меня анализировать. — Строго, даже немного грубо, Лея хотела подняться со своего места и уйти, но недосказанность мучала. — Пожалуйста. Я рассказываю по мере моей возможности.

Элиз выдохнула, опустив голову, отломав кусочек печенья, принесённого Колтером. Закатное солнце упало прямо на этот маленький островок дома. Лимонное, то самое печение, которое мама делала им всегда, когда они приезжали. И вряд ли Колтер прочитал мысли девушек. Это было бы нелепо и странно.

Отломленный кусочек она разделила еще на дольку, протянув Колтеру.

— Расслабься и не злись. Я тоже имею право переживать.

— Но за что? Раз я так счастлива, по твоему мнению, — она усмехнулась, как-то понервничала, затем продолжила, — может, лучше оставить человека в покое? Если мне будет нужно, я поговорю. Расскажу.

— Тебе никогда это не нужно, — спокойно, не скрывая грусти, произносила она, — я… Ты работаешь, Лея. Я сижу дома, пусть и работаю. У тебя есть друзья, а у меня есть только ты и Колтер, который теперь работает там же.

— Я…

— Помолчи.

Колтер выдохнул в чашку, взяв в руки телефон.

— Элиз, — менее грубо, но все также строго, — я должна себя насильно заставлять разговаривать с

тобой? Почему ты не можешь быть как нормальная сестра — просто перестать влезать в мои дела и продолжать заниматься своей жизнью?

— Перестань грубить и научись нормально принимать помощь от других людей.

— Помощь?

Стало казалось, будто этот вечер ничего не спасёт. Мелкая туча, пришедшая неожиданно, потупила все настроение. Колтер стоял особняком в стороне, не вступая в конфликт.

— Да, помощь, — Элиз бешено поднялась со своего места, разъярённо глядя на сестру, — знаешь такое слово?

— Да… — сконфуженно, не понимая, Лея совсем перестала осознавать, что сейчас происходит, — … что ты от меня хочешь, черт побери?! Что, Элиз? Что!

Сдерживаемой злости было предостаточно, чтобы мелко падающие слёзы стали напоминать дождь из той самой тучи, загородившей дом.

— Со мной что? Ты ночами пропадаешь непонятно где, непонятно с кем, а когда я у тебя спрашиваю, то ты мне либо отвечаешь своими дебильными метафорами, либо фыркаешь, будто я пустое место в этом доме! Мы же обещали друг другу быть вместе, а сейчас что?

— Ты завидуешь тому, что у меня жизнь насыщеннее, чем у тебя после ухода Лиама? Может, и в этом ты меня обвинять начнёшь? — Лея наступала медленно, совершенно не фильтруя, что говорит.

— Не смей, — пригрозила Элиз, тыкнув пальцем. — Иначе я начну про Зака. А ты знаешь, что я могу.

Лея сжимала зубы едва не до скрежета, сдерживая себя как учила мама, но сейчас, когда она впервые подумала о себе, все стало одной сплошной пылью, брошенной в лицо.

Она не станет терпеть ради кого-то, чувствуя себя от этого еще хуже.

— Не вини меня в том, что ты не завела себе друзей, не вышла на работу и не нашла себе парня, — губы дрожали. — Я тебя попросила об одном одолжении — оставить меня и мою личную жизнь в покое, — но ты решила зачем-то предложить мне помощь, в которой я не нуждаюсь? Чем ты мне поможешь? Чем? Напомнить, что я спасала тебя из отношений, в которые ты зашла, не послушав меня? На своем горьком опыте, о котором ты, решила напомнить мне, я показывала тебе, что это не лучшая идея, но ты… Напомнить, что с тобой сделала твоя чертова помощь, которая не всем требуется? Может, я хочу утонуть в своем болоте. Без тебя! Мне не нужна твоя чертова использованная подушка безопасности, которую ты суёшь каждому, кроме себя!

Это был не диалог двоих родных людей. Эта была медленная-медленная казнь той пластиковой идиллии, царившей в доме. Заточенное болью слово убивает даже самого сильного человека. Но что хуже: медленно убивать себя чужими ошибками или позволить умереть тому, кто их совершил, скинув на него оплот собственного решения?

— Ты его так защищаешь? — не сдерживаясь, Элиз и сама расплакалась. — Неужели ты так в него влюблена, Лея!

Она откровенно рассмеялась.

— Так всегда, — продолжала смеяться. — Так всегда. Нет смысла объяснять человеку свои чувства, когда он слышит только себя.