Останься
Шрифт:
— Кейт, я тебе это сообщил, чтобы поставить в известность и не играть в игры за твоей спиной, скрываясь как школьник, — выдохнул Джексон. — Я не спрашиваю твоего разрешения, я ставлю тебя в известность.
Слова, произносимые Кейт, обычно не влияли на Лею: она знала, что как человек Кейт достаточно сломлена, поэтому и ведёт себя так. Пусть никто это не подтверждал эту мысль, Лее она виделась именно такой: загнанной в башню принцессой. И поэтому Хейсмон молчала, решив занять позицию слушателя, а не ответчика, но, когда она задала риторический вопрос, лишь показав свое отношение к
— Я тебя вызвал не ради того, чтобы…
— Вызвал? — перебила его Кейт. — Я тебе шлюха какая-то, чтобы меня вызывать?
— Боюсь, тебя даже шлюхой назвать нельзя, — отпила глоток чая Моника. — Спасибо, вкусный чай.
— Хватит! — крикнул Джексон. — Кейт, я тебе рекомендую отказаться от всего того, что ты делала все эти годы.
Кейт фыркнула на эту странную рекомендацию, от которой у нее уже нервный тик стал появляться.
— Пусть Моника выйдет, — строго заявила Кейт.
— Не переживай, мне твои грязные трусы неинтересны.
Взяв с собой кружку чая, Момо вышла, оставив Лею в полном одиночестве. Должна ли она здесь быть? Это не ее отношения. Зачем он вообще потребовал, чтобы Лея присутствовала на этом странном собрании? И планировал ли он это все так? Лея не знала ответ ни на один из этих вопросов, поэтому решила затаиться, не влезая в отношения.
Нехотя Лея снова заострила свое внимание на Кейт, изучая ее внешность: светлые волосы, отдающие больше в пепельный цвет; яркие большие губы; свирепые, но невероятно красивые голубые глаза, которые явно скрывали за своей ширмой всю правду, до которой никто и никогда не сможет добраться.
— И эта пусть выйдет.
На этот раз терпение Джексона медленно терялось, и он уже хотел перейти на откровенную грубость, пока Лея сама не поднялась.
— Понимаю, что вы хотите со мной поговорить о чем-то. Втроём, — выделила Лея, — но могу я попросить оставить нас с Кейт наедине?
— Что? — одновременно задали вопрос и Кейт, и Джексон.
— Все будет в порядке, не переживайте. Оба, — тише проговорила Лея.
Джексон стушевался, не зная, как ему правильно поступить, но настаивать на своем присутствии, когда Лея хочет поговорить тет-а-тет с девушкой, в чьих жилах едва ли не металл течёт, он не будет. Лишь добавил одну скоромную деталь:
— Но предупрежу, что буду смотреть на вас с камеры, — показал в сторону правого угла.
Лея кивнула, затем подождала, пока Джексон покинет кабинет. И когда он оказался около двери, мистер Питчер задал немой вопрос, ответ на который был «доверься мне» — именно это ответила Лея глазами, смыв его переживания.
Наблюдающая за этой картиной Кейт елозила по дивану, затем, как ошпаренная поднялась, остановив свой взгляд на окне — там как раз было солнце.
— Возьми чай, я не притронулась к нему.
— От тебя мне ничего не нужно, — отрезала Кейт, развернувшись всем корпусом в сторону стоящей рядом с ней Леи, — лишь ответы на мои вопросы.
— Присядь.
Для девушки, на которую смотрят как на половую тряпку, Лея вела себя спокойно и сдержано. Она присела, но продолжала смотреть на отобразившуюся в глазах
— Задавай свой вопрос. А я тебе задам свой, идет?
— Допустим. — Кейт присела рядом, но не скрыла своего брезгливого и ненавистного настроения. — Что тебе от него нужно?
Лея задумалась, насколько ей откровенной нужно быть с человеком, который по щелчку пальцев может пронюхать любую информацию и выведать чужие секреты, но раз они настроились на такой разговор, то мисс Хейсмон не планировала врать. Она в принципе не врет. Никогда.
Или почти никогда.
— Работа, — на выдохе произнесла Лея, — несколько месяцев назад я бы в первую очередь ответила так. Но не думаю, что ты спрашиваешь про это. — Руки стали потеть, мысли путаться. — Он мне действительно небезразличен. Не мне рассказывать тебе о том, какой он замечательный человек, пусть и взгляды наши разнятся.
Каково слушать признание в симпатии в сторону человека, которого ты жаждешь и желаешь?
— Но чего-то конкретного я от него не требую.
— Не может так быть, — фыркнула Кейт. — Все вокруг что-то требуют. Ты не исключение.
— Доверие и верность считается?
— Не прикидывайся такой милой и розовой, меня тошнит от того, насколько ты хорошая. — Кейт снова поднялась, только теперь она возвышалась над Леей, выговаривая все в лицо. — И на деньги его ты не смотришь, и тебя не волнует, что у него собственная компания, и требуешь ты от него только доверие и верность. А если не даст, скажи, что уйдёшь, да?
— Я хочу поговорить с тобой откровенно и расставить все точки над и, Кейт, — строго произнесла Лея. — Уйду, — честно ответила, — даже не сомневайся в этом. Мне не привыкать.
Кейт истерично рассмеялась, едва ли не падая на пол.
«Вся ее жизнь катится под откос, и она — вместе с ней», — наблюдая картину перед собой, Лея невольно вспоминала Элиз, когда у нее не получалось то, что она хотела создать с другими людьми: например, отношения с Лиамом. Кейт была чем-то похожа на нее, только куда более сломленной.
— Лея, — обратилась к ней Кейт, — я считаю тебя слишком сладкой. У тебя есть характер? У тебя есть стержень, чтобы ответить хотя бы кому, кто тебя обижает?
— А ты намереваешься меня обидеть?
— По тому, что я говорю, это незаметно?
— По тому, что ты говоришь, мне хочется тебя пожалеть.
И кружились они в одном вальсе: Лея — к ней, а Кейт — от нее, как от огня, скрываясь в задворках темноты.
— Меня предавали, — переступая через себя, Лея с выдохом произнесла слова, которые старалась не повторять снова, — это было катастрофически больно. Живешь, думаешь о совместной жизни, строишь какие-то планы вдвоём, а в один момент… Пуф — и ничего нет. Если ты думаешь, что я вся такая милая и пушистая, то это только потому, что я знаю, через что ты можешь проходить сейчас, только не я являюсь причиной тому, что происходит в твоей жизни. Джексон давно в тебе не заинтересован, очень давно, с его же слов, но… Если бы я знала, что он состоит в официальных отношениях с кем-либо, моего взгляда на нем бы не было.