Осознание
Шрифт:
Василий, видя мое нервозное состояние, спросил, в чем дело и не поверил, что я просто плохо себя чувствую. Он даже, наверное, чуть обиделся на мою закрытость. Мне с трудом удалось вернуть нам наше прежнее доверительное отношении. Я рассказал ему уже в подробностях, как ездил летать. Рассказал про Настю и даже пожаловался, что кажется влюбился. Но о работе я не сказал ни слова. Василий откровенно смеялся с моего вида и предположил, что я просто потерялся в своих чувствах к молодой девушке. Предложив радикальный способ лечения в борделе и получив на это отказ, он даже не был удивлен. Только
– Ну, так в чем проблема-то?
– удивлялся он.
– Забирай ее к себе и дело с концом.
– Ну, во-первых, она не вещь, чтобы ее забирать или не забирать. Сама вроде себе хозяйка. Во-вторых, у нее парень есть. И думаю, не очень красиво будет так поступать.
– А раньше ты, о чем думал?
– смеялся он.
– Очаровал девицу своими героическими замашками на небо, а теперь в кусты? Да она небось каждую ночь о тебе думает лежит, когда с ним.
– Да с чего это?
– отмахнулся я.
– У нас с ней ничего не было.
– Вот потому что за вашу поездку у вас ничего не было, потому лежит и думает как бы у вас могло быть.
– не успокаивался он.
Я достал коньяк и, разлив нам остатки початой бутылки, предложил выпить. Вот выпить Василий был никогда не против. Не смотря на все данные им в понедельник зароки.
– Не дури.
– говорил он, закусывая помидором. Сок стекал у него на подбородок, и он неуклюже вытирал его рукавом.
– Нравится тебе она, так тяни к себе. Не время сейчас нюни разводить и думать, как это будет выглядеть. Сейчас такое время, что каждый сам за себя. Да и всегда так было. Только идиоты думали, что не так… А уж в таких вопросах подавно. Какой бы он там распрекрасный не был, всегда можно показать, что ты лучше.
Мы пили коньяк и Василий делился своим жизненным опытом. Я его слушал и, как и каждый другой бы на моем месте считал, что мне его знания не пригодятся. Что у меня совершенно другая ситуация. Мне даже удалось забыть о том, что мы все под топором ходим, приняв участие в авантюре начальника завода. Я всерьез переключил мысли на Настю и был просто шокирован открытием.
Я не мог думать о ней без странного томящего состояния в груди. Я вспоминал ее улыбку и смех и всерьез был готов сорваться в клуб, помня ее слова, что она каждый вечер там проводит. Но я терпел и только улыбался на странно жесткие советы Василия и просто пил коньяк. Ну а что? Была бы это моя первая в жизни любовь, я бы может, и не знал, как бы с этим бороться. А так… надо просто пересидеть, пить коньяк, стараться не видеться. И чувство ослабнет, испарится…
Но, даже усыпая с шумящей от коньяка головой и отгоняя сомнительные мысли, я не переставал думать о ней.
Утро воскресенья началось у меня рано. В восемь утра я выехал из дома и поехал на нашу строительную площадку. Там уже вовсю кипела работа. Конструкция собиралась с помощью новеньких болтов и еще на случай попыток демонтажа сваривалась кусками арматуры. К обеду оставалось поднять только самый верхний участок вышки, и мы устроили получасовой отдых.
– Ой, чувствую затеяли мы дурь и дурью это все кончится.
– жаловался мастер третьего цеха.
Я пожал плечами и спросил у рабочего, сидевшего с нами, спички. Закурил и, выдыхая,
– Дело-то правильное. Только вот делается через одно место. Надо было продолжать долбить глядящих, чтобы разрешили законно установить.
– А думаешь, разрешили бы?
– с сомнением спросил мастер.
– Наверное. Если это у них под контролем, то почему не разрешить. Хотя, как уже говорили и не раз - если бы это им было надо, давно бы запустили. Мастер кивал и смотрел на нашу башню.
Дособирав вышку и установив почти на самом верху аппаратуру, люди, разматывая мотки проводов, начали спуск. Мы уже заранее позаботились о маскировке кабеля и теперь просто смотрели, как его соединяют с другими участками и укладывают в неглубокую траншею, сразу засыпая и притаптывая. Метров двести от вышки до присмотренного нами подвала превратились, чуть ли не в полкилометра кабеля. Когда мы добрались до помещения, в нем уже закончили монтаж аппаратуры, и начальник завода, довольно улыбаясь, лично соединил втянутый нами кабель через окно с непонятного мне назначения ящиком.
В подвале, в котором в срочном порядке заколотили все окна, понавесили для изоляции какое-то тряпье и картон, тестово запустили генератор. Ожившие стрелки показали получаемое напряжение и контрольная лампа, подключенная к цепи, загорелась к нашей общей радости.
– Мощности, конечно, будет не много. Но что бы накрыть город больше и не нужно.
– рассуждал начальник завода.
Он достал из сумки водку, минералку, закуску и, передав это рабочему, попросил накрыть столик. Мы отпраздновали наши успехи, и начальник поблагодарил нас, сказав, что наша работа окончена и что теперь его приятель займется уже самой аппаратурой. Я был доволен тем, что принимал участие в таком, пусть и очень рискованном, но важном деле. Мы не стали сильно задерживаться в аппаратной, как ее теперь величал начальник завода. И ближе к пяти часам вечера разъехались. Я лично направился прямиком домой.
Василия не было. Не было и записки от него, где его искать, коли захочу провести с ним вечер. Да я не сильно и расстраивался. Приняв душ и постирав свою робу, я переоделся в военную форму и поехал в клуб… как вы понимаете, с надеждой увидеть там именно Настю. Но в зале ее не оказалось. Было еще слишком рано для этого. Я не стал тоже задерживаться в клубе и поехал в кинотеатр. Подошел к билетному окошку и заглянул внутрь. Конечно, она была там. На разлинеенном листе со стилистичным изображением мест в зале она делала какие-то пометки и не сразу отреагировала на мой привет. Но когда подняла голову и осознала, что перед ней я, то заулыбалась и сказала, чтобы я прошел к ней в кассу.
– Подожди. Мне осталось только последний сеанс обслужить и пойдем… ты ведь за мной?
– Ага.
– кивнул я.
– Я подумал, что если ты не сильно спешишь домой, то я мог бы тебя проводить хоть немного.
Она улыбнулась мне и повернулась обратно к работе. Потом пересчитала билеты и что-то записала. В окошко ей протянули деньги и она, приняв их, спросила один или два билета нужно незнакомцу. Тот ответил что два и в конце зала. Она выдала билеты, проставив на них от руки места, и вычеркнула эти номера из своего списка.