Осознание
Шрифт:
– О чем это я.
– засмеялась она.
– Такие подробности человеку, который имя мое узнал двадцать минут назад?
– Иногда проще говорить с незнакомцем, чем с тем, кого знаешь долгие годы.
– сказал я тоже смеясь.
– А ты его любишь?
Она, улыбаясь, смотрела в окно и молчала, словно не слышала мой вопрос. Я же не настаивал на ответе и просто вел машину. Мне было приятно, что я еду не один. Что со мной не шкодливая команда из Василия и двух офицеров, которые вчера намечали со мной ехать, а спокойная милая девушка. Пусть у нас неудачной была первая встреча, главное, что теперь-то все нормально. Я слушал музыку, не вникая в слова, наслаждался теплым ветром, что задувал
– Наверное еще люблю.
– Ее слова прозвучали для меня даже несколько неожиданно, так долго она не отвечала. Я не настаивал на продолжении, но она пояснила свое долгое молчание:
– Я просто и правда задумалась, а люблю ли я его. Получается люблю. Я прощаю ему его поведение. То, как он обращается со мной. Это мне не нравится, но я же не ухожу от него. Хотя знаю, что мой начальник выбьет мне комнату в любой момент. Я же работаю на территории района. Так что жилье меня не держит. В подвалы города мне идти не придется. Да и он, когда мы ссоримся в свои казармы уходит. Случись что, не думаю, что он меня выгонит. Он мне нравится. Он открытый человек. Никогда не юлит. Говорит что думает. Честно и ясно. Он не дурак. В этом году получит лейтенанта. Обязательно получит. Ну а что он так себя ведет… я ведь могу это переносить… Я сказал честно, что думал:
– Первый раз слышу, чтобы так отвечали на вопрос любишь или нет. Она засмеялась и спросила:
– А как обычно отвечают?
– Ну, как как… - смутился немного я - Отвечают «Конечно!» или «Да ты что!». Но так вот «наверное люблю». Ты первая.
– А ты сам любишь кого-нибудь? Тут уж я заулыбался, и мне пришлось к ее смеху сказать:
– Наверное, да… люблю.
Она, смеясь, вжималась в дверцу. Ее после моих слов о «первый раз слышу» несказанно повеселил мой ответ. Закурив, она спросила:
– А кого? Я даже не думал рассказывать или нет. Я просто рассказал:
– Подругу моего друга.
– Ха! Еще скажи, что ты такой порядочный и ни разу с ней не переспал?
– язвила она, не переставая улыбаться. Я, смеясь, объяснил ей ситуацию:
– Она-то меня не любит. Да и вообще… они уже как полгода уехали.
– Куда?
– спросила она с интересом. Пожав плечами, я ответил:
– Не знаю. Они очень хотели найти земли без глядящих. Сначала думали прорваться на север и перейти границу. Не удалось. Потом им удалось очень далеко забраться на юг, но их поймали. Но вот с первым снегом они ушли и так до сих пор о них ничего не слышал.
– Прикольно.
– сказала она.
– Я бы тоже с удовольствием уехала бы. Пусть не туда, где нет глядящих, но куда-нибудь на юг. Вчера, когда твой друг моего Пашку уговаривал, я тоже на него наседала, мол, давай уедем, давай уедем.
– А он что? Согласился?
– Не знаю, будет думать, говорит. Тут ему обещают лейтенанта. Там обещают просто спокойную жизнь сытую. Полковник твой говорит, что он не в праве пока присваивать даже полевые патенты. А в системе исправительной сложно получать очередные звания. На охране не нужны офицеры практически. Так что он будет думать. Ну, пусть думает. А я, если невтерпеж станет, сама побегу к твоему другу и попрошусь с ним. Надеюсь, найдет мне там нормальную работу. Меня этот кинотеатр уже задолбил.
– А чего так?
– искренне удивился я.
– Фильмы зато новые видишь.
– Да кто тебе сказал? Это те, кто на этажах работают видят. Они просто в зал заходят и стоят, смотрят, а я-то на кассе, внизу. Короче, не вижу я нифига. Только вечером иногда. Когда на последний сеанс продаешь билеты. Кассу посчитала, сдала, тогда иду, смотрю. Но редко. Если не бьется касса, сижу, проверяю записи. Или даже если бьется, то спешу домой. Мой-то
– А на что вы живете, если ты говоришь, что он все спускает.
– А я же больше него зарабатываю. У меня сейчас на кассе получается восемьдесят единиц.
– она довольно улыбалась, ожидая от меня реакции. Но меня не впечатлила ни сумма, ни то, что она больше своего парня зарабатывает.
– Он у меня деньги еще берет иногда. Я, всматриваясь в далекие домики впереди, скинул скорость и сказал:
– Странная у вас пара. А чего вы не поженитесь? Пошли бы в комендатуру. Или в город, в мэрию. Зарегистрировали бы. Пожав плечами, она сказала:
– Не хочу. Я сама себя не понимаю. Но не хочу. Мне сейчас двадцать лет, скоро стукнет двадцать один. Я с ним два года. Два с половиной. Но, не поверишь, ни разу не было желания выйти за него. Живем и живем.
– Почему не поверю?
– сказал я, усмехаясь.
– После твоего «наверное люблю», поверю. Она казалось, обиделась на меня, и я пояснил:
– Прости, если обидел тебя. Просто та… подруга… ее зовут Наталья. Я ее тоже спрашивал, почему они не закрепят отношения. Ее ведь мой друг тоже ревновал во всем. Она мне отвечала так. Секс для нее почти ничего не значит. Мой друг ей нравится. Он, как бы так сказать, отвечал ее требованиям к лидеру… он действительно сильный человек. Выносливый и не злой. С ним столько всякого произошло в жизни. Но он не злой. И не был злым. Я, наверное, значительно хуже него. Но вот она к нему относилась именно так. Спать с ним прикольно. Общее дело делать тоже. Но его ревность ее бесила. Не знаю, говорила ли она с ним на эту тему, но мне она объяснила, что она ему не принадлежит и принадлежать не будет.
Она слушала меня и, когда я замолк, смотрела на мое сосредоточенное лицо и тоже молчала.
– Вот так.
– сказал я, чтобы показать, что я все сказал и жду ее мнения на эту тему. Пожав плечами, она ответила:
– У меня по-другому. У меня наоборот ощущение, что я ему принадлежу. Сама понимаю, что это не так. Понимаю, что могу вырваться. Но что-то держит. Мы-то и не спим с ним иногда неделями. Он говорит, что на ночных дежурствах сильно устает. А я… Ну, а что я могу сделать. Я пыталась, как бы это сказать. Ну, проявить себя что ли. Брала дело в свои руки… - она засмеялась сама со своих слов и только через некоторое время продолжила, улыбаясь грустно.
– Но он обычно говорил, что хочет спать, и вообще он не любит, когда его заставляют делать то, что он в данный момент не хочет. Типа ему этого и на работе хватает…
Она тоже заметила домики, что были уже близко. Я-то на них смотрел с опаской. Достаточно одного снайпера на этой дороге в этом месте и ни одна машина бы не прошла. А вот Настя смотрела с восхищением на белые стены и красные, выкрашенные антикоррозийным грунтом железные крыши.
– Идиллия. Как на картинках. Поля, начинающие зеленеть. Домики у дороги.
Я кивнул, напрягаясь все больше и больше по мере приближения к этому комплексу домиков. Уже поравнявшись с ними я заметил возле одного из них джип с эмблемами глядящих, а за высоким деревом, из-за которого я его и не видел, флагшток с флагом. Водитель в джипе дремал, откинувшись на сиденье. Я остановился и, выйдя, подошел к машине глядящих. Постучал в дверцу и водитель проснулся, резко сев. Увидев меня в окне, он схватился за автомат, лежащий на соседнем сидении, но успокоился и, опустив стекло, спросил меня, что случилось. Я сказал, что, проезжая, увидел, что он такой в машине лежит и подумал, что что-то случилось. Сами мы едем на высоты, на пикник с моей подругой. И надо ли нам на посту отмечаться, что мы его миновали?