Орудья мрака
Шрифт:
Они приблизились к телу. Местами на коже сиделки начали проступать фиолетовые пятна. Харриет старалась держать свечу ровнее. Когда Краудер приподнял правую руку покойницы, от ее тела пахнуло зловонием уже начавшегося гниения, однако пламя свечи не шелохнулось. Анатом опустил в краску холодные восковые пальцы усопшей, а затем, отставив коробочку розового дерева, достал из кармана кусок почтовой бумаги. Харриет заметила на ней небольшое изображение — танцующего медведя возле крупной, слегка смазанной диадемы. Анатом поместил ее на груди сиделки. Затем, обхватив запястье одной руки и поддерживая кисть так, чтобы пальцы образовали такую же хищную лапу, какую изобразила Харриет, он провел
— Полагаю, — заметил он, склонившись над своей работой, — что этот лист бумаги может усложнить задачу тому, кто решит объявить, будто царапины на его предплечье нанесены каким-либо животным. — Умолкнув, он поглядел на Харриет. — Впрочем, вероятно, мне нужно приготовить еще несколько образцов для сравнения.
В трепещущем свете свечи Харриет наблюдала за Краудером, обхватившим руки покойницы; тон анатома казался весьма легкомысленным.
— Мы потратили достаточно времени на то, что, вероятно, необходимо, — проговорила она. — Давайте скажем Майклсу, что Толлер может вернуться к своим обязанностям караульного, и узнаем, удалось ли ему вызвать Пейшнс из замка.
Краудер вернул руку сиделки Брэй на место, разместив ее вдоль стола, и сложил свой лист бумаги, предварительно подув на него.
— Что вы думаете о словах Майклса? — спросила Харриет. — Относительно того, что он выкупит замок еще до того, как его владелец поймет, в чем дело?
Поправив свой кафтан Краудер, ответил:
— Земли, когда-то принадлежавшие мне, возделывает бывший кладовщик, сколотивший состояние в Лондоне. За двадцать лет этот человек накопил такое богатство, какое моя семья наживала столетиями.
Харриет медленно кивнула.
— Как вы думаете, здесь будет революция?
Краудер улыбнулся.
— Сомневаюсь. Нос англичанина по-прежнему чует зловоние гражданской войны. Разумеется, был и сорок пятый год. [33] — Он вспомнил панику, разразившуюся в Лондоне во времена его детства, когда принц Чарли свалился на страну, словно комета, а за этим воспоследовали убийства и расправы. — Нет, я лишь дразнил Майклса, используя слово «революция», однако мы живем во времена, когда человек способен — более того, должен — возвыситься при помощи собственных талантов. Это только к лучшему, я полагаю.
33
Краудер имеет в виду Второе якобитское восстание 1745 г., поднятое в Шотландии «молодым претендентом» Карлом Эдуардом Стюартом (1720–1788), которого также звали Красавчиком принцем Чарли, в целях захвата шотландского трона. Это была последняя серьезная попытка изгнанных из Британии Стюартов вернуть себе престол. Восстание закончилось поражением якобитов.
Анатом открыл дверь для дамы и, пока она стояла, ослепленная внезапной яркостью дня, задул свечу.
V.6
Грейвс настороженно подошел к двери на улицу. Ему передали лишь, что его желает видеть некий джентльмен по секретному делу и что он предпочел подождать его снаружи, а потому молодой человек ожидал увидеть гневливую ухмылку осмелевшего алчного Моллоя. Он был премного удивлен, выйдя на улицу и увидев мужчину своего возраста или, быть может, чуть постарше. У незнакомца были гладкая кожа, голубые глаза, и, несмотря на изнуренный
— Вы господин Грейвс, сэр?
Молодой человек кивнул.
— Я Дэниел Клоуд, стряпчий из Суссекса. — Грейвс старался смотреть на молодого человека спокойным взглядом, понимая, что за его реакцией внимательно наблюдают. — Я живу неподалеку от замка Торнли.
Эта фраза сделала свое дело. Выражение лица Грейвса изменилось; видно было, что он старается скрыть изумление. Грейвс бросил взгляд через плечо, дабы посмотреть, закрыта ли дверь в дом Чейзов, и слегка расслабился, увидев, что она затворена. Молодой стряпчий заметил все это и почувствовал облегчение.
— Есть ли здесь место, где мы могли бы спокойно побеседовать? — спросил у него Клоуд. — Мне ведь верно сказали, не правда ли, что вы назначены опекуном над двумя детьми господина Александра Адамса? Вероятно, я просто ожидал увидеть человека постарше.
Грейвс выпрямился. Вряд ли можно было вообразить себе большую противоположность тому желтолицему чудовищу, которое убило его друга, чем человек, стоявший перед ним; однако, если дьяволу не удается покорить нас огнем и заразой, он способен принимать более привлекательные формы. Грейвс пытался решить, насколько он может довериться этому человеку.
— Верно. Александр был моим лучшим другом. — Он пристально поглядел на Клоуда. Джентльмен показался ему искренне обеспокоенным. Возможно, рисковать стоило, однако, не узнав больше, он не мог привести незнакомца в дом, где в гостиной у ног мисс Чейз сидели дети. — Тут за углом есть рюмочная, где разливают джин. Грубоватая, однако, кроме как личными делами, там никто ничем не интересуется. К тому же мне не хотелось бы надолго оставлять детей. Этого будет достаточно?
Отрывисто кивнув, Клоуд подождал, пока встретивший его человек, вернувшись к двери дома, шепотом побеседует с прислугой. Когда Грейвс снова подошел к нему, Клоуд поглядел в лицо собеседника.
— Надежно ли защищены дети?
Его тон заставил Грейвса похолодеть. Он нервно сглотнул и оглядел улицу. Казалось, внезапно она стала обиталищем всех демонов и ведьм из принадлежавшего Сьюзан сборника сказок.
— Господин Чейз и его семейство дома.
Клоуд приложил руку к лицу — очередная волна усталости, словно прилив, накатила на него, — затем потер переносицу.
— Хорошо. Пойдемте. Я куплю нам по рюмочке и объяснюсь.
Наблюдая за тем, как Клоуд, прислонившись спиной к грязной стене в подвальчике рюмочной, слушает его, Грейвс начал понимать, насколько тот и впрямь утомлен. В полутьме лицо его нового знакомого казалось опустошенным, а скулы — чрезмерно выступающими. После этого он не удивился, узнав, что Клоуд всю ночь ехал верхом, а в разгар дня с трудом пробирался по лондонским улицам.
— До нас, живущих в глуби Суссекса, донеслась лишь небольшая часть вестей о беспорядках, — пояснил Дэниел, — а потому я даже не представлял…
— …что Лондон можно так быстро поставить на колени. — Грейвс опрокинул рюмку и почувствовал, как ему обожгло горло. Он сквозь зубы втянул душный воздух.
Молодые люди говорили тихо, склонившись друг к другу в темном углу рюмочной. Небольшие группки мужчин в запыленных кафтанах заполняли своим бормотанием помещение, окутанное облаком табачного дыма. Возле двери на корточках сидела женщина среднего возраста; она запела какую-то солдатскую балладу себе под нос, однако никто из посетителей не обратил на нее внимания.