Орудья мрака
Шрифт:
Не давая себе труда оглядеться, Грейвс продолжил:
— За последнюю неделю мир перевернулся. Я молю Бога, чтобы он снова оказался в прежнем положении, не то мы все останемся без опоры под ногами. Расскажите мне еще что-нибудь о замке Торнли.
Подняв свою рюмку, Клоуд опрокинул ее в рот. Огненный вкус джина заставил его закашляться, в глазах защипало, однако Дэниел почувствовал, что напиток сделал его крепче, принес временное облегчение.
— Я рассказал вам о наших подозрениях, касающихся фамильного имени и положения детей.
Грейвс кивнул.
—
— Слава Богу. — Казалось, Клоуд еще больше съежился в своем углу. — Это облегчит дело, когда минует опасность, однако… — Он подался вперед и положил свою ладонь на рукав собеседника. — Опасность в самом деле есть. Нам неизвестно, знает ли кто-нибудь еще о детях, кроме убийцы Александра, однако, хоть я и испытываю невероятное облегчение оттого, что он взят под стражу, госпожа Уэстерман и Краудер полагают, будто человек, устроивший это убийство, трижды собственными руками губил людей в Хартсвуде. Опасность существует в действительности. Другой человек мог так же, как и я, приехать верхом и навести справки.
Грейвс положил ладонь поверх руки своего нового друга, сжимавшей рукав его кафтана, и постарался говорить так, будто он испытывал куда больше уверенности, чем на самом деле.
— Мы можем присмотреть за ними. Мы так и сделаем, только сначала я должен отвести вас назад, в дом господина Чейза. Вам нужно отдохнуть, а мне необходимо найти способ рассказать детям о том, что вы рассказали мне. Похоже, Сьюзан оказалась права в своих самых страшных подозрениях.
Дэниел жутковато улыбнулся, разглядывая пятна на своей грязной рюмке.
— Кажется, она сообразительная девочка.
— И очень добрая, равно как и ее брат. Александр прекрасно воспитал их.
Тут дверь, выходившая на уличные ступени рюмочной, распахнулась, и в помещение влетел поваренок господина Чейза.
— Господин Грейвс! Скорее, сэр! Загорелся склад моего хозяина, что у реки, и он собирается отстоять его. Вы должны присмотреть за детьми.
Грейвс выругался себе под нос и, бросив на стол несколько пенни за выпивку, выскочил из двери, волоча за собой Клоуда.
Домочадцы пребывали в замешательстве. Грейвс буквально затолкал Клоуда в кабинет господина Чейза и велел ему отдыхать. После ночной езды, дневных приключений и джина Дэниел смог высказать лишь невнятный протест, но затем лег на диван и накрылся своим плащом.
Господин и госпожа Чейз спорили в коридоре со своей дочерью, тем временем к дверям с грохотом подъехал экипаж, и вокруг него собрались все слуги мужского пола — на их лицах читались мучительная спешка и тревога.
— Идем, Верити! Ты должна поехать с нами! Я не могу оставить тебя здесь!
Мисс Чейз казалась единственной безмятежной актрисой в этой пьесе — она спокойно сложила руки на груди.
— А я не могу оставить детей, папенька, они же не могут — не должны — ехать. Идите же, боюсь, вам придется покинуть меня.
— А если черни взбредет в голову прийти сюда?
— Вы должны оставить меня под защитой господина
Значит, она все-таки заметила появление Клоуда. Грейвс понадеялся, что господин Чейз не почувствует исходивший от него запах джина. Госпожа Чейз что-то пробормотала. Грейвс уловил слово «репутация» и ощутил, что подрагивает. Улыбнувшись, мисс Чейз ответила своим обычным уверенным тоном.
— Я буду изображать опекуншу Сьюзан, а она — мою компаньонку.
Родители девушки обменялись взглядами. Господин Чейз пожал плечами, бросил на Грейвса взгляд, говоривший больше, чем иная проповедь, поцеловал дочь в щеку и увлек супругу из дома. Дверь за ними с грохотом закрылась и была заперта на засов. Грейс приблизился к мисс Чейз.
— Почему они выбрали вашего отца? Ведь он не католик.
Верити взяла его за руку и повела в сторону гостиной.
— Однако его сосед по докам католик, а нынче вечером этого, видимо, достаточно.
Дверь в гостиную открылась, и оттуда с тревогой выглянула Сьюзан. Ее худенькие плечики облегченно расслабились, когда она увидела приближавшихся к ней мисс Чейз и Грейвса. Девочка шагнула вперед и уткнулась лицом в кафтан опекуна. Он обнял ее за плечи и наклонился, чтобы поцеловать в макушку. Она подняла глаза.
— Где вы были? Фи! Ваш кафтан пахнет отвратительно! А кто тот, другой человек? Он наш друг?
Грейвс улыбнулся ребенку.
— Да. Но только утомленный друг. Я отправил его передохнуть. — Молодой человек запнулся. — Он принес нам вести, Сьюзан. А Джонатан?..
Личико девочки посерьезнело.
— Он уснул на каминном коврике, точно кот. Вы можете рассказать обо всем нам, чтобы не пугать его. Вы это имели в виду, верно?
Грейвс кивнул.
— Да, юная дама. Верно.
Они вошли в ярко освещенную гостиную, и дверь, закрывшаяся за их спинами, казалось, прочно оградила их от шума и ярости толпы.
Грейвс был откровенен с девочкой, она выслушала его с тихой торжественностью, держась за руку мисс Чейз и будто бы изучая фигуру спящего брата, который свернулся калачиком на полу, прикрывшись шалью мисс Чейз. Когда молодой человек закончил рассказ, Сьюзан некоторое время помолчала, а затем, не глядя на него, спросила:
— Как звали того человека в лесу, того, у кого было кольцо папеньки? Не Картер?
Грейвс нахмурился.
— Полагаю, именно так, Сьюзан. Картер Брук. Но откуда это тебе известно? Ты когда-нибудь видела этого человека?
Она покачала головой, и светлые кудряшки возле ее ушей подпрыгнули и стали раскачиваться, словно поплавки на воде.
— Нет, его видел Джонатан. Когда он играл на улице, этот человек показал ему рисунок, герб с папенькиного перстня, и Джонатан рассказал ему все об этом кольце и о том, где оно хранилось, тоже, я полагаю. Джонатану он понравился. Он сказал, что Картер — хороший человек и что у него был красивый камзол. Если ему кто-то нравится, он может болтать без конца. — Девочка нервно сглотнула. — Если бы он ничего не сказал, возможно, папенька до сих пор был бы жив, верно? Папенька и те, другие люди.