Орден во всю спину 2

Ежов Константин Владимирович

Тем временем Ярослав Косой не спешил укладываться. Он тщательно выметал остатки рыбы – кости, кожу и объедки – и разбрасывал их подальше от лагеря. Ни к чему привлекать нежданных ночных гостей, особенно в таком лесу.

Солдаты и сопровождающие из крепости с интересом наблюдали за Ярославом, прячась в своих уже расставленных палатках. Кто-то даже приподнял полог, чтобы лучше видеть. "Так вот что значит – выживать в дикой местности", – шептались они между собой, поражённые его сноровкой.

Он, тем временем, аккуратно перетаскивал костёр,

обустраивая его на новом месте, где мог развести пламя на груде толстых лиственных поленьев и сухих сосновых веток. Новый огонь обещал гореть дольше и ровнее. Старое место костра Ярослав тщательно залил водой, затем засыпал всё это ароматными сосновыми иголками, собранными в тени елей – в тёплой, плотной подстилке он устроил себе кровать.

– Да он, черт подери, и спальное место себе сделал! – пробормотал Людвиг Булавкин, таращась на устроившегося Косого. – Уютно-то как. А мы тут кутаемся….

Действительно, у остальных, палатки стояли плотно одна к другой, и костёр оставался далеко – им пришлось терпеть холод осенней ночи, согреваясь лишь старенькими армейскими одеялами. В такие моменты даже закалённый горожанин чувствует, как леденеет спина.

А вот Ярослав, растянувшись на своём ложе из иголок, чувствовал себя куда комфортнее. Один костёр пылал рядом, другой – только что затушенный – всё ещё отдавала остаточное тепло. Он лежал, раскинув руки, прислушиваясь к потрескиванию огня и скрипу ветвей в темноте.

И тут он заметил движение.

Палатка Ярославы Журавлёвой стояла совсем рядом – она установила её почти впритык к его костру. Бесцеремонно, будто он был частью пейзажа. Полог её палатки был приоткрыт. Настолько, чтобы при желании можно было видеть всё, что происходит вокруг. Но не это удивило Ярослава.

Он увидел: одна рука Ярославы покоилась на пистолете, прицелившись... на него! А во второй руке у неё был ещё один пистолет, и он уверенно смотрел в сторону палаток солдат.

Ярослав прищурился. Ну конечно. Она не дремлет – охраняет себя и лагерь сразу в двух направлениях. Мда, к такой подкатить просто не выйдет. Словно стражник, только из тех, что не нуждаются в смене караула. Да и глаза её в полумраке светились не хуже костра.

Он хмыкнул про себя:

– Ну и женщина….

Глава 6

По сравнению с Ярославой Журавлёвой, остальные члены отряда казались Ярославу Косому чересчур беспечными. Он уже успел заметить: в составе было двенадцать вооружённых солдат, но ни один даже не поднял вопроса о том, чтобы встать в караул на ночь. Видимо, их спокойствие опиралось на привычку полагаться на оружие, а не на здравый смысл.

Впрочем, по храпу, раздававшемуся из палаток, было ясно – все спали так крепко, будто оказались в тихой деревеньке, а не в диком краю. Порой казалось, что их убаюкивало не потрескивание костра, а собственная самоуверенность.

Да, крупные хищники сюда, к уральскому хребту, действительно редко забредали,

но всё же…. Ярослав знал: в лесу нет места для беспечности. Даже если угроза кажется далёкой, она всегда может подкрасться из темноты.

Он перевёл взгляд на Журавлёву. Та лежала в своей палатке, почти не двигаясь, и дышала ровно, но слишком легко, будто сон её был лишь маской. Косой сразу понял: она не спала в полную силу, а лишь притворялась, сохраняя готовность к любому шороху. У таких людей привычка спать вполглаза – это не блажь, а выработанный годами инстинкт.

Ярослав задумался: в какой же передряге приходилось бывать этой девушке, чтобы она довела настороженность до автоматизма? Он знал по себе – подобное не даётся просто так. Личный опыт, особенно мрачный, всегда впечатывает в человека свои привычки.

С первыми проблесками рассвета Косой поднялся, не разбудив никого. Морозный воздух бодрил, а низкое солнце окрашивало верхушки сосен в мягкий золотистый цвет. Он направился к месту, куда накануне выбросил рыбные кости и объедки. Нарочно отнёс их подальше от лагеря, чтобы проверить одну свою догадку: привлечёт ли запах падальщиков или мелких хищников.

Он знал, что многие боятся диких зверей, считая их безрассудно свирепыми. Но Ярослав видел в тайге иное: зверь, особенно одинокий, редко сунется туда, где чувствует слишком много людей. Они осторожны, куда осторожнее, чем кажется с первого взгляда.

И всё же запах рыбы мог их приманить. А главное, оставленные вдали от лагеря объедки позволили бы ему увидеть следы и понять, кто именно здесь бродит.

Подходя к нужному месту, Косой шёл мягко, настороженно оглядывая кусты и деревья. Лес вокруг был тих, но тишина эта казалась чуть более тяжёлой, чем обычно, будто что-то уже прошло здесь до него.

И вот он достиг того самого пятачка – и замер. Рыбных костей не было. Ни клочка кожи, ни обглоданного хребта – всё исчезло бесследно. Это само по себе было странно, но ещё более странным оказалось другое: в округе не осталось ни малейшего следа. Ни отпечатка лап, ни вмятины в траве или подстилке из иголок.

Косой нахмурился. В его понимании это было ненормально: если кто-то утащил еду, он должен был оставить хоть что-то. Здесь же будто сама земля проглотила объедки, не привлекая ни одного живого существа.

Он тихо выругался, ощущая, как на затылке волосы встают дыбом.

Косой мгновенно выхватил из рукава костяной нож, прижал его к ладони и замер, прислушиваясь к лесу. Воздух был неподвижным, будто сам притих в ожидании. Он сделал несколько осторожных шагов назад, скользя глазами по мшистым стволам и густому подлеску.

"Может, это муравьи утащили? – мелькнула мысль. – Вполне возможно…"

Муравьи теперь и правда были не те, что в старину – каждый величиной с подушечку большого пальца взрослого человека. Если поблизости гнездо, они могли за ночь разобрать и унести всё, что он вчера оставил – и рыбные кости, и остатки плоти.