Орбинавты

Далет Марк

Кинг действительно получал наслаждение от этой работы на свежем воздухе. Она вводила его в какое-то приятное состояние бездумного наслаждения всем, что попадало в поле его внимания: движениями тела, звуками ветра и даже грохотом городского транспорта. Да и насчет чистоты Фрэнсис говорил вполне искренне: ему нравилось видеть, как меняется облик улиц и дворов после того, как благодаря его стараниям весь этот мусор исчезает. В этом было что-то магическое, некое необременительное, но отрадное преображение пространства.

Фрэнсис

выпрямился и с удовольствием потянулся. Сегодня после работы он собирался отправиться в конный клуб, и эта мысль наполняла его приятным предвкушением.

— Мистер Кинг! Идите к нам, мистер Кинг!

Несколько старшеклассников махали ему рукой со спортивной площадки, предлагая присоединиться к ним и покидать мяч в корзинку. С тех пор как он показал им такое владение мячом, которого они не увидели бы даже на играх Национальной баскетбольной ассоциации, он стал в их глазах непререкаемым авторитетом.

— Не сегодня! — крикнул Кинг, помахав в ответ.

Закончив работу, он вернулся домой, позвонил брокеру и узнал, что за прошедшие после их утреннего разговора несколько часов успел потерять несколько тысяч долларов. Хмыкнув, Фрэнсис велел зафиксировать убыток.

— Вы уверены, мистер Кинг?! — забеспокоился Брайен. — После публикации индексов ситуация может перемениться. Ожидания на рынке…

— Все в порядке, Хью, — перебил Кинг, — вы же меня знаете. Иногда приходится затягивать пояс и с достоинством принимать убытки.

— Но когда я говорил вам о перспективах конкретных финансовых инструментов, я имел в виду несколько более долгосрочную стратегию, мистер Кинг.

— Не беспокойтесь. Я не собираюсь упрекать вас. Какие бы вы ни давали мне рекомендации, принятие решений лежит на моей совести. Так что не будем спорить. Сегодня не повезло — повезет в другой раз. Закрывайте сделку!

Если бы Брайен мог видеть его в эту минуту, то с удивлением обнаружил бы удовлетворение на лице Кинга.

Повесив трубку, хозяин дома задумался, где бы ему сегодня пообедать, когда внезапно зазвонил телефон. Кинг поднял трубку с некоторым любопытством. Он практически ни с кем не переписывался и не созванивался. Не заводил ни с кем тесных связей — ни любовных, ни дружеских. Был скрытен. В этом мире существовал лишь один человек, знавший его биографию весьма подробно, но и с этим человеком Фрэнсис разговаривал или обменивался письмами не чаще чем раз в несколько лет. Обычно они просто сообщали друг другу об очередной смене места проживания. Иногда — и о смене имени.

Этого человека звали Бланш Ла-Сурс, но звонившая женщина ею не была.

— Мистер Кинг? — спросила она. — Фрэнсис Кинг?

— Да, это я.

— Здравствуйте. Меня зовут Джессика Готторн. Мы с вами однажды уже разговаривали. Это было в девяностом году.

— Погодите. — Кинг наморщил лоб и вспомнил. — Вы дочь Билли Ковальски, верно?

— Да, вы правы. У вас хорошая память. Боялась, что

вы не вспомните. Все-таки пять лет прошло.

— Вы звонили мне тогда, чтобы сообщить о кончине отца.

— К сожалению, это было именно так. Вы помните, что еще я вам рассказала?

— О каком-то пакете, который ваш отец хотел передать мне? — Обмениваясь репликами по телефону, Кинг поглядывал на экран телевизора, пытаясь одновременно прислушиваться к диктору программы новостей. — Признаться, я тогда не понял, о чем идет речь.

— Я вам говорила, — голос Джессики Готторн отвлекал его от телевизора, — что перед смертью отец несколько раз вспоминал тот случай, когда вы в Италии спасли его от смерти.

Кинг в ответ только кашлянул. По экрану ползли танки. Надпись в углу оповещала, что репортаж посвящен событиям в Руанде.

— Он очень хотел передать вам один пакет, — продолжала собеседница, — но не мог вспомнить, куда его подевал.

— Да, я помню, вы говорили, что искали пакет, но не смогли найти.

— Совершенно верно. У вас действительно отличная память. Да и голос у вас такой молодой!

Кинг подумал, что уже второй человек упоминал сегодня его молодость. Может быть, это означает, что пришло время готовиться к переезду?

— Некоторые голоса с возрастом не меняются, — сказал он, стараясь говорить уверенно. Собственная убежденность часто действует на слушателей лучше, чем слова и формулировки.

— Мистер Кинг, — в голосе Джессики послышалось оживление, — я звоню вам потому, что мы с мужем нашли этот пакет! Мы готовимся к переезду, собираем вещи. Дом вверх дном. И вот вчера на антресолях, за разным барахлом, обнаружился пакет, на котором рукой отца написано, что содержимое предназначается вам.

— Вот как! Очень любезно с вашей стороны сообщить мне об этом. Но вам, вероятно, некогда ходить на почту, ведь переезд — такая морока. Представляю себе, сколько у вас сейчас хлопот!

Он нажал на кнопку пульта дистанционного управления, чтобы немного прибавить звук. Говорили что-то про Испанию. Содержимое пакета, который в приступе сентиментальности оставил ему старина Билли, не слишком интересовало Кинга.

— Нет, сходить на почту совсем не сложно. Только я не знаю, что внутри пакета. Вдруг что-то ценное…

— Вы не могли бы открыть его и посмотреть? — попросил Кинг.

— Конечно, мы просто не решались сделать это без вашего разрешения.

Последовала пауза, после которой Джессика сообщила:

— Тут шкатулка. Непонятно, как ее открыть. По виду старинная. Я сейчас вспомнила: отец говорил, что нашел ее в руинах какого-то дома после бомбежки. Это было в сорок пятом, когда вы с ним уже были на разных участках фронта.

— Скажите, завтра вы еще не переезжаете? — спросил Кинг. Ему вдруг захотелось сменить обстановку, а тут как раз подворачивался повод для непродолжительной поездки на Запад.