Орбинавты
Шрифт:
По возвращении в замок ей пришлось в третий раз внимать обличениям Каспара де Сохо. Теперь они не казались такими страшными. Вот она, сила привычки!
— Даю слово дворянина. Ровно через неделю в четыре часа пополудни время, полученное вами для размышлений и покаяния, истечет.
Не говоря больше ни слова и даже не прощаясь, Каспар де Сохо решительно направился к выходу из оружейной залы.
В этот момент опять возникла некоторая зыбкость, грозящая смениться сценой лежащего тела, но тут Росарио, схватившись за виски и не обращая внимания на раскалывающие
— Я буду повторять это снова и снова! Поэтому лучше поверь во все это! Алонсо на пути во Францию, так как я успела его предупредить. Каспар, живой и невредимый, обещал, что неделю не будет доносить на меня, и благополучно покинул замок.
Ум повиновался ей, и явь утвердилась.
— До завтра я имею право спокойно поспать, — произнесла Росарио вслух, не зная, зачем она это делает. От усталости кружилась голова и подкашивались ноги. — Все остальное — потом!
Утром следующего дня Росарио, ненадолго отослав под разными предлогами всех слуг и оставив в замке одного Пепе, собрала второпях два дорожных сундука с вещами. Крус, которого она посвятила в свой замысел, спрятал их в складском помещении замка, куда, кроме него, никто не заходил. Согласно плану, он должен был ночью увезти их к себе в деревню, а на следующий день встретиться с Росарио в городе и передать ей вещи.
Разъяснив Крусу, что в отсутствие ее и сына он должен будет продолжать взимать арендную плату с крестьян и выплачивать жалование слугам, Росарио отбыла в Саламанку, где остановилась под именем Инес Хименес в небольшой гостинице «Санта-Роса».
Около трех часов дня она стояла у ворот изящного, построенного во флорентийском стиле двухэтажного особняка на площади Пуэнте, возле моста через реку Тормес. На звон колокольчика вышла маленькая чернокожая девушка.
— Передайте сеньоре Онесте, что ее хотела бы видеть Росарио де Фуэнтес, — велела гостья.
Служанка ввела ее в сад и, попросив подождать, исчезла в доме. Вскоре оттуда вышла молодая женщина с каштановыми волосами и зеленоватыми глазами. Росарио отметила, как грациозно она движется, словно плывет.
— Девушка из медальона! — негромко произнесла Консуэло Онеста, подойдя к Росарио. Глаза ее расширились от изумления. — Синие глаза и черные волосы, высокий рост. Все сходится, кроме одного. Он говорил, что вам больше сорока лет! Или вы — некая юная племянница доньи Росарио?
— Я Росарио. Просто опыты с изменением реальности приводят к омоложению. Вы должны были читать об этом в рукописи «Свет в оазисе». — Говоря эти слова, Росарио с высоты своего роста с интересом разглядывала Консуэло. Ее приятно удивила дружеская непосредственность и отсутствие церемоний, которые проявила по отношению к ней хозяйка особняка.
— Вы орбинавт?! — задохнулась Консуэло. Теперь она смотрела на собеседницу так, словно та только что спустилась с Олимпа. — Я даже не знала, что он посвятил вас в тайну рукописи! Так он, оказывается, нашел настоящего орбинавта и ничего об этом не сказал…
— Я просила его никому обо мне не рассказывать, — пояснила Росарио.
—
Приглашение прозвучало вполне искренне, но Росарио не хотелось видеть те места, где Алонсо предавался любовным утехам с другой женщиной.
— Благодарю вас, сеньора Онеста.
— Называйте меня просто Консуэло.
— Хорошо. Благодарю вас, Консуэло. Если вы не возражаете, мы останемся в этом прелестном саду, и я быстро расскажу вам, что привело меня к вам…
Вечером состоялось теплое прощание с Крусом, который привез ей сундуки.
— Ты всегда был верным другом нашей семьи, Пепе, — растроганно говорила Росарио, а старый слуга смущенно прятал покрасневшие глаза и мучительно сглатывал застрявший в горле комок.
— Мы будем ждать вас, сеньора, — выговорил он наконец глухим голосом.
— Не верьте никаким слухам ни обо мне, ни о доне Мануэле, — наказала ему Росарио. — Я не ведьма, это раз. Мануэль не погиб вместе с другими колонистами форта, это два. Рано или поздно Манолито обязательно появится в замке. Если до того времени я еще не смогу возвратиться, скажи ему, Пепе, что я просила его вспомнить сказку про домик из ореховой скорлупы. Запомнишь? Тогда он поймет, как меня найти.
— Конечно, донья Росарио! Что уж тут запоминать? Ему надо будет вспомнить сказку про домик из ореховой скорлупы.
Росарио решила, что самому Пепе ни к чему знать, где она будет находиться. А Мануэль сразу все поймет. В сказке, которую когда-то сочинила для него Росарио, домик из ореховой скорлупы возникал ниоткуда и через сутки исчезал. Это происходило только в первый день зимы, лета, осени и весны. Всегда в одном и том же месте — в центре древнего Колизея, в Риме.
Именно там 1 марта, 1 июня, 1 сентября и 1 декабря Росарио собиралась появляться в ожидании встречи с сыном.
В Барселону Росарио добиралась в экипажах, с интересом выслушивая рассказы возниц. Проезжая по территории королевства Арагон, она узнала, что крестьяне являются здесь собственностью сеньора, на земле которого живут. Это показалось ей настоящей дикостью. В Кастилии крестьяне были свободными. Они лишь арендовали землю у владельца поместья и работали на ней.
В придорожных гостиницах и трактирах Росарио заметила, что дворяне разговаривают здесь по-кастильски, а крестьяне и мастеровые — на арагонском языке, который далеко не всегда ей удавалось понять, особенно когда речь была быстрой.
В графстве Барселона, которое со времен Альфонсо II, то есть уже почти триста лет, было объединено с Арагонским королевством, ситуация была похожей. Знать говорила на кастильском, простонародье — на каталонском. Этот язык был еще более непонятным на слух, чем арагонский.
То обстоятельство, что арагонская и каталонская аристократия пользовалась кастильским, а не родными язы-кахи, Росарио объяснила себе тем, что здесь уже давно правит кастильская династия Трастамара. Очевидно, дворяне подражали королевскому двору.