Орбинавты
Шрифт:
Если бы Росарио довелось прогуливаться по столице Каталонии в более спокойные времена своей жизни, она с интересом осматривала бы здания старинного города. Но сейчас мысли ее постоянно уносились то к Мануэлю, то к Алонсо.
Глядя на часовню Святой Люсии, она думала о том, где сейчас мог находиться сын. В том, что он жив, Росарио по-прежнему не сомневалась. Но в безопасности ли он? Не томится ли в плену у какого-нибудь дикого племени? Использует ли для своей защиты дар орбинавта или все еще опасается признать его в себе? Как скоро Алонсо удастся донести до него весть? Поможет
Тут она начинала думать об Алонсо. Сумел ли он благополучно добраться до границы с Францией? Не устроили ли инквизиторы погони за ним? Не напали ли на него разбойники где-нибудь по пути в Геную?
Росарио пыталась вообразить, как ей быть, если Алонсо не окажется в Генуе в течение недели-двух. Чем могла она помочь ему как орбинавт? Не зная, что с ним произошло, где он находится, каков его выбор среди вариантов яви, она была бессильна сделать что-либо ради него.
На следующее утро после того, как ей с трудом удалось утвердить спасительный для Алонсо виток реальности, у Росарио возникло такое ощущение, что они с Алонсо неуязвимы для любой угрозы. Но теперь, когда бег быстро сменяющихся событий прекратился и у нее появилось время поразмышлять, до Росарио стало доходить, что повышенная степень безопасности, которой наслаждается орбинавт, не обязательно распространяется на дорогих ему людей. Когда Алонсо находился вне зоны ее внимания, ей оставалось лишь надеяться, что он не попадет ни в какую беду. Дар орбинавта в такой ситуации не давал ей никаких преимуществ!
Через три дня после прибытия в Барселону Росарио решила, что оставаться там дольше уже небезопасно. Сохо мог успеть донести на нее. Ее могла разыскивать инквизиция. Поэтому Росарио решила на следующий день отплыть в Геную, независимо от того, успеет ли она увидеться с Консуэло. Росарио уже ходила в порт и договорилась там с капитаном генуэзского судна «Лигурия».
Однако за полчаса до выхода из гостиницы в комнату вбежала без стука Консуэло с векселем в руке.
— Как это любезно с вашей стороны, Консуэло! — растроганно воскликнула Росарио.
— Я не успела ничего сообщить родственникам Алонсо, — торопливо сообщила Консуэло, переводя дух. — Но обязательно сделаю это в самое ближайшее время.
Росарио разглядывала полученный документ, пытаясь отыскать на нем подпись Хосе Гарделя.
— Я заверила у эскривано дарственную, а затем продала магазины от вашего имени, но не Хосе Гарделю, — пояснила Консуэло удивленной Росарио. — Ведь дядя Алонсо — сам крещеный мавр, а следовательно, всегда находится на подозрении у инквизиции. Если доминиканцы узнают, что он купил у Алонсо все его магазины, они решат, что он покрывает племянника. Я нашла более безопасный выход. Вот, взгляните сюда.
Она перевернула вексель, и Росарио увидела там гербовую печать, показавшуюся ей знакомой.
— Не узнаете? Герцог Альба де Тормес собственной персоной.
Теперь Росарио вспомнила и ошеломленно воззрилась на собеседницу. Она неоднократно видела этот герб на балах у герцога. Похоже, Росарио недооценивала Консуэло Онесту.
— Мой старый приятель, — невозмутимо заявила Консуэло. — Кстати
Росарио решила, что попросит Алонсо поподробнее рассказать об этих литературных вечерах. Однажды он предложил ей принять в них участие, но Росарио не хотелось ходить в дом к Консуэло. Теперь она не была уверена, что поступила правильно.
— Итак, Алонсо подарил магазины мне, а я продала их герцогу Альбе, — задумчиво проговорила она.
— Совершенно верно, — подтвердила ее гостья. — А это намного лучше, чем если бы вы продали их Хосе Гарделю. Поскольку мать герцога — сводная сестра Хуаны Энрикес-и-Фернандес де Кордова.
— Матери его высочества? — поразилась Росарио.
— Вот именно! — торжествующе изрекла Консуэло. — А уж в дела родственника арагонского короля никакая инквизиция лезть не будет, можете не сомневаться!
— Вам удалось не на шутку удивить меня, — призналась Росарио, поворачивая вексель туда-сюда в поисках имени получателя денег.
— Имени здесь нет, — сказала Консуэло. — Вам обоим лучше в ближайшие годы жить под вымышленными именами. Совершенно ни к чему, чтобы Святая палата могла узнать у представителей торгового дома в Генуе, что кто-то из вас обращался к ним.
— По такому векселю торговый дом обязан выплатить любому, кто его предъявит, не так ли?
— Вы правы, — кивнула Консуэло. — Поэтому вам надо будет проявлять в пути особую бдительность. Не теряйте его, иначе все доходы Алонсо попадут в чужие руки. Хотя, — Консуэло с интересом, почти благоговением взглянула на Росарио, — вы же орбинавт. Если даже вексель случайно потеряется или его кто-то украдет, вы всегда сможете изменить эту реальность.
— Да, в положении ведьмы есть свои преимущества, — признала Росарио.
Уже в карете, по дороге в порт, Консуэло нерешительно спросила:
— Как вы думаете, донья Росарио, можно ли научиться стать орбинавтом? Скажу вам честно, вечная молодость прельщает меня даже больше, чем возможность менять события, происшедшие два часа назад.
Росарио медлила с ответом.
— Ладно, можете не отвечать. Видимо, с этим даром надо родиться! — Консуэло не скрывала разочарования.
— Но, Консуэло, это лишь мое ощущение!.. На самом деле я просто не знаю ответа на ваш вопрос. Мне очень хотелось бы, чтобы и у вас, и у Алонсо это получилось. Я искренне желаю вам успеха!
— Благодарю вас, — задумчиво произнесла Консуэло.
В порту, глядя на матросов, несущих сундуки Росарио вверх по трапу, Консуэло сообщила:
— Донья Росарио, я знаю, что Алонсо пришлось бежать, оставив рукопись, и что его экземпляр можно считать пропавшим. — Ее голос выдавал внутреннее колебание. — Как вы понимаете, идти в его дом, рискуя встретиться там с инквизиторами, я не могла. Да и ключа от него у меня нет.
Она виновато взглянула на Росарио: