Опоздать на казнь
Шрифт:
— Бисмиллах, аль-Рахмат аль-Рахим, — нараспев произнес Ахмет. И остальные повторяли за ним слова первой суры Корана:
— Во имя Аллаха, милостивого, милосердного! Хвала Аллаху — Господу миров, милостивому, милосердному, царю в день суда! Тебе мы поклоняемся и просим помочь! Веди нас по дороге прямой, по дороге тех, кого Ты облагодетельствовал, не тех, которые находятся под гневом, и не заблудших…
Намаз продолжался недолго — всего минут пятнадцать. Закончив чтение молитв, Ахмет поднялся со своего коврика и повернулся
— Сыны Ичкерии! Ныне, когда на нашу землю вновь обрушились орды завоевателей, останемся верными заветам наших предков и великого имама Шамиля! Не дадим родину в обиду, будем сражаться, пока последний враг не покинет нашу страну. Видит Бог, правда на нашей стороне. И поэтому мы обязательно победим! Аллах Акбар!
Боевики повторили за ним воинственный призыв.
— А теперь нужно хорошенько замаскировать машины, Иса, Джабраил и Салех остаются здесь, все остальные — за нами, в Ени-чу.
За Ахметом, который возглавлял процессию, шли полтора десятка боевиков. Здесь было достаточно безопасно — федералы так далеко в горы еще не добрались. Конечно, время от времени и здесь можно было услышать стрекот вертолетных винтов, но за густой листвой деревьев, пока еще не начавшей осыпаться, отряд сверху был неразличим. Было тихо. Мирно щебетали птицы, где-то неподалеку журчал быстрый горный ручей. И не верилось, что в каких-нибудь семидесяти километрах к северу идут ожесточенные бои. В сущности, Чечня — это маленький клочок земли, который, если бы не горы, можно было бы за сутки объехать вдоль и поперек. И именно здесь, на этой земле, разгорелся, самый, пожалуй, кровопролитный конфликт за последние годы.
Лучше всех дорогу знал Ахмет, но и он время от времени останавливался, чтобы выбрать нужное направление, — в некоторых местах тропинка так заросла травой, что была почти неразличима. Примерно через полтора часа лес закончился и потянулись поля и бахчи — селение Ени-чу, родовое село полевого командира Ахмета Гучериева, было близко.
В горах темнеет рано, поэтому идти пришлось при свете электрических фонариков. Тропинка, едва заметная при свете дня, в сумерках была вообще неразличима. Пробирались на ощупь, почти не разговаривая друг с другом. Солдаты закинули оружие за спину, чтобы не болталось.
Отряд все-таки немного сбился с пути и вышел из лесу примерно на пятьсот метров в сторону. Издали можно было различить небольшой костер рядом с машинами. Если бы не огонь, пришлось бы плутать по всей округе. Боевики быстро зашагали к своим машинам.
Когда они были уже метрах в пятнадцати от четко вырисовывающегося в темноте пламени, Ахмет вдруг остановился:
— Стойте! — он наклонил голову и стал прислушиваться. Все остальные тоже замерли.
Со стороны костра доносилась русская речь!
— Федералы! Туши фонари! — прошептал Ахмет. — откуда они здесь?
— Это мобильная группа спецназа, — тихо сказал один из
— Ладно. Надо зайти со стороны леса и внезапно обстрелять. Никакая подготовка не поможет, накроем как котят.
Тут он споткнулся обо что-то мягкое. Рассмотрев поближе, Ахмет обнаружил, что это труп Вахита.
— Подонки. Вы мне за все ответите.
Чеченцы зашли в лес и максимально близко подошли к машинам. Затем по команде Ахмета открыли шквальный огонь по сидящим у костра солдатам федеральных сил. Но спецназовцев так просто взять было нельзя. Они, казалось, за полсекунды до того, как боевики нажали на спусковые крючки, почувствовали, что в них целятся. И успели лечь на землю и откатиться в сторону. У костра осталось лежать всего двое. Еще спустя секунду федералы открыли ответный огонь. Стреляли наугад, в лес, но очень точно — судя по тому, что многие автоматы чеченцев замолчали, их пули достигали цели. Очевидно, федералов было немного — всего человек десять, но каждый из них прошел такую школу, что, пожалуй, стоил двоих обычных солдат. К тому же в темноте всегда легче обороняться, чем нападать.
Но Ахмет оказался хитрее. Она зарядил подствольник и послал гранату в один из джипов. Тот быстро загорелся ярким факелом, осветив все вокруг. Федералы попытались скрыться в темноте, катясь по земле и одновременно стреляя, но это их не спасло. Благодаря горящему джипу они были как на ладони.
Джабраил вдруг почувствовал сильную боль в груди. Перехватило дыхание, глаза начало застилать алым цветом…
— В чем дело, Джабраил?! — эхом отдались в его сознании слова Ахмета.
— Я… Все… — с трудом произнес он.
— Держись, это пустяки, царапина, — пытались его подбодрить сгрудившиеся вокруг чеченцы, — мы разбили спецназовцев.
Голова Джабраила бессильно упала на уже обагренную его кровью траву. Ахмет подхватил его на руки и понес. До селения Ени-чу было километра два, и все это время Ахмет вместе с другими боевиками нес почти безжизненное тело Джабраила, бывшего механика с военного завода в Гудермесе…
Джабраил вышел из двора и занял наблюдательный пост в кафе напротив. Отсюда прекрасно просматривалась арка, которая вела во двор.
Ждать пришлось около сорока минут. Джабраил успел позавтракать, выпить пару чашек кофе, выкурить несколько сигарет и даже почитать свежую газету. Примерно без четверти десять из арки выехала «тойота». Джабраил проводил ее взглядом и, расплатившись, снова отправился во двор, пересек его и скрылся в подъезде…
Открыть дверь при помощи универсальной отмычки для английских замков оказалось делом двух минут. Джабраил сам подивился, как быстро он управился, притом что только вчера научился с ней обращаться. К счастью, сигнализации в квартире Дублинских не было.