Опоздать на казнь
Шрифт:
Вечером перед отъездом из Германии русские ученые вздумали перепить немецких. В итоге все чуть не закончилось, как в фильме «Ирония судьбы или с легким паром». Русские остались допивать, их германские коллеги, вялые и сонные, были погружены в автомобиль и отправлены в аэропорт. Но немцев вовремя завернули, а русских все же доставили в самолет в последнюю минуту.
Вернувшись, Дублинский забежал домой — переодеться, бросить вещи и поздороваться с женой (а может быть, и попрощаться, подумалось ему).
Он отдавал
На прощание с Ириной Дублинский отвел минут десять, а задержался у нее чуть более часа. Время пролетело незаметно, хотелось многое сказать, что-то объяснить. Ирина явно осталась недовольна, она надеялась, что Сергей останется у нее на ночь.
«Милая, — думал Дублинский, маневрируя среди дачников и разомлевших от жары таксистов, — если бы ты знала, что я ради тебя отложил такую важную деловую встречу! С такими серьезными партнерами, которые шутить не любят».
Профессор бодрился, а на душе у него было тяжело. Осмий так и остался в лаборатории «Орбиты». Дублинский честно заехал за ним перед поездкой к Ирине, но не нашел в своем столе магнитной карточки, она, очевидно, в сейфе, сейф опечатан до понедельника. И тогда он решился. Если он приедет с осмием — его, вероятнее всего, убьют. Если же он приедет порожняком, его тоже могут убить, а могут подождать, пока принесет обещанное.
Автомобиль застрял в канаве около деревни Кудровка. До назначенного места пришлось идти пешком.
Плутая по лесу, Дублинский выбился из сил и решил было, что заблудился. Как вдруг откуда-то слева послышались хлопки, негромкие, как будто последовательно откупорили пять или шесть бутылок шампанского.
Дублинский пошел на звук. Он оказался около заброшенного песчаного карьера — кажется, про него писали в газетах, будто бы здесь гопники, наркоманы и прочая шваль собирают свои грибочки. Дублинский подошел к месту встречи с противоположной стороны. От людей Гучериева его скрывал песчаный холмик.
Дублинский выглянул из своего укрытия.
На поляне стояло пять или шесть автомобилей, в основном джипы, ходили люди в масках и с автоматами. На земле лежало тело, изрешеченное пулями. К высокой корабельной сосне были привязаны трое — все избитые, оборванные, с заклеенными скотчем ртами.
Дублинский осел на траву. Такого он не ожидал. Может быть, это ошибка? Может быть, он случайно сорвал по дороге пару грибочков, машинально сунул их в рот и теперь ему кажется, что на поляне только что произошла классическая бандитская разборка?
Люди в масках тихо переговаривались. Один из них пнул ногой труп и что-то зло крикнул
— А ты что? — в спину Дублинского уткнулся ствол.
Видимо, пока одни бандиты на поляне совершали возмездие, или как это у них называется, другие прочесывали лес в поисках нежелательных свидетелей.
Дублинского схватили под руки и выволокли на поляну.
— Профессор пришел! — поприветствовал его Гучериев, снимая маску. — Тебя Аллах хранит.
Сообразив, что главный знаком с Дублинским, его отпустили.
— Давай осмий. Этот вот, — плевок в сторону распростертого тела, — тоже за ним приехал. Хотел тебя перехватить. Но мы тебя спасли. Всю жизнь будешь молиться!
— Командир, что с этими? — на хорошем русском языке спросил один из боевиков, указывая на привязанных к дереву.
— С собой их возьмем, — распорядился Гучериев. — Давай, профессор, ты нам тоже пригодишься. Этих — в багажник. А ты — гость. Ты со мной поедешь.
К Гучериеву подошли двое боевиков и заговорили с ним по-чеченски. Тот одобрительно хмыкнул и повернулся к Дублинскому:
— Снимай часы. И кольцо снимай. Сейчас мы сделаем фокус-покус, чтобы тебя никто не искал.
Фокус-покус заключался в том, что часы и кольцо были надеты на труп, труп облит бензином, обложен сухим валежником и подожжен.
Мимо Дублинского протащили связанных пленников, в одном из которых тот с удивлением узнал Алекса, самого первого охотника за осмием. Спеси и зубов у него поубавилось.
— Садись, — Гучериев подтолкнул Дублинского к своему джипу.
— Зачем? Я никуда не поеду!
— Поедешь. Ты нам бомбу сделаешь. А мы за это твоих будем охранять. Им такая опасность грозила! Но теперь мы проследим, чтобы ни один волосок не упал с их головы!
Посреди поляны вспыхнул большой костер. Запахло паленым мясом. Чеченцы продолжали стоять вокруг костра с телом неудачливого конкурента и весело переговариваться.
Дублинский покорно сел в машину.
— А где осмий? — поинтересовался Гучериев.
— Я не смог его вытащить сегодня.
— Как? Почему? — командир изменился в лице. Теперь его глаза метали молнии, которые вот-вот, казалось, прожгут Дублинского насквозь.
— У нас выходной. Я забыл об этом… И пройти в лабораторию нельзя.
— Как это нельзя? Ты же директор! Ты нас хочешь обмануть!
— Нет, — Дублинский старался говорить как можно спокойнее. — Внутренний распорядок касается всех. И меня в том числе.
— Хм… — Гучериев чуть успокоился. — Ну ладно… Потом привезешь. А теперь поехали.
Дублинского посадили в середину, по бокам уселись Ахмет и русскоязычный боевик, представившийся Джабраилом.
— А то вдруг ты на всей скорости вывалишься? И поспать бы тебе, — сказал он, вынимая из кармана небольшую бутылочку и кусок белой марли.