Опоздать на казнь

Незнанский Фридрих Евсеевич

— А цифрами — это принципиально? — повторяя про себя простенькую мантру «Бабы-дуры-дуры-бабы», елейным голоском спросила Лена.

— Конечно! — важно произнесла дама. — В этом, можно сказать, вся суть и заключается!

— Простите, а можно я потом вам правильное разрешение занесу? Нам просто очень срочно, — встрял Андрей. Дама хотела было его испепелить взглядом. Но не испепелила. На Андрее одежда болталась, как на вешалке, и был он весь такой жалкий, испуганный, худой, что в ней снова пробудился материнский инстинкт, и она сменила гнев на милость:

— Ладно

уж, проходите так. Лето сейчас, начальство в отпуске. Никто проверять не будет. Это я уж так. Но на будущее — запомните.

— Обязательно! — радостно отчеканил Андрей.

— Ну вот ты как будто бы и ожил! — обрадовалась дама за прилавком, кивнула Лене и Андрею на дверь слева, а сама задвинула свое рабочее место фанеркой с надписью «Обед».

— Я когда пришел, у нее тоже был обед, — шепнул Лене Андрей.

Помещение, в котором они оказались, напоминало кладбище ненужных документов. Среди шкафов и столов, заваленных коробками и папками, как тени в царстве Аида, сновали работницы картотеки. Здесь было как-то попрохладнее, чем в коридорах.

— Ну что вам? — спросила очередная дама у Андрея, смерив Лену взглядом и найдя, что она уж слишком легкомысленно выглядит. — Ваша помощница имеет право доступа?

— Моя? — мультяшно ткнул себя пальцем в грудь Андрей. — Моя помощница?

— Это он мой помощник, — холодно ответила Лена (ох, не надо было ей этого делать, но уж больно вокруг было жарко, хотелось прохлады!)

— Ах вот оно что? — издевательски переспросила очередная дама. — Значит, начальница с инспекцией пожаловала? Ну смотрите, как у нас тут. Вот — стол, давно пора менять, — дама ткнула кулаком в свой письменный стол, и тот жалобно скрипнул, — папки, смотрите, — она без труда похлопала одной пухлой папкой о другую, от чего вокруг образовалось облако пыли. — Папки советских времен еще! Ни регистраторов, ни оборудования. Маринка вон одна, бедняжка, все в компьютер набивает!

Бедняжка Маринка выглянула из-за компьютера. Вид у нее был как у сушеной воблы, решившей для живости завязать на макушке кокетливый хвостик.

— Вы с инспекцией, да? — гнусаво спросила она.

— Нет. Мы из Москвы. Нам нужно ознакомиться с документами по делу некоего Фирсова. Словесное описание и приметы у нас есть, вот. — Лена достала из сумочки копии с допросов Бурцева, где он описывал внешность Фирсова.

— А что же это вам в Москве не сидится? — из-за пыльного шкафа выглянула еще одна женщина. — В Москве небось Лужков такого не допустит!

— Там в Москве еще и Путин есть! — улыбнулся Андрей.

— Ладно, смотрите. Только меня не отвлекайте — я занята! — сказала первая дама и принялась ожесточенно пилить ногти на левой руке.

— Давайте, какие у вас приметы, — сказала гнусавая Марина. — Посмотрим, может быть, он у меня уже в базу забит.

У Марины была внешность программистки-неудачницы, но она была гораздо моложе своих товарок и человеческий облик потеряла еще не до конца. К тому же Андрей был такой милый, молоденький, а Марина как раз на прошлой неделе купила сиреневое кружевное белье…

— Нам известно следующее, — ухватилась

за человеческое понимание Лена, — человек представлялся своим партнерам по игре фамилией Фирсов. Также известно, что он сидел, что он картежник. Вот словесный портрет, сделанный человеком, который был с ним знаком.

— Почему же был? — спросила любопытная Марина, быстро колошматя по клавишам. — Дружок в тюрьму — и прощай, дружок?

— Нет, просто его убили, — пояснила Лена, — в тюрьме задушили. Уголовники.

— Нет у меня такого! — резко сказала Марина.

Лена от неожиданности выронила листок с описанием внешности Фирсова.

— Я подниму, — улыбнулся Андрей, наклоняясь за листком. Лена отвечала ему благодарным взглядом. Ненависть немолодых женщин и обожание юноши — это Лене было знакомо, хотя привыкать к такой ситуации она отказывалась.

— Наталья Степановна, посмотрите, может быть, это у вас? — крикнула Марина в сторону самого могучего шкафа.

Из-за шкафа выглянула сухонькая старушка в нарукавниках.

— Сейчас поглядим! — голосом доброй сказочницы произнесла она. — Идите сюда, посмотрим, что там у нас.

Наталью Степановну не зря не хотели отпускать на пенсию. Маленькими морщинистыми руками она перебирала корешки папок, что-то бормотала про себя, улыбалась и печалилась каким-то воспоминаниям. На ее старческом, изрытом морщинами, но более живом, чем у всех прочих сотрудниц, лице отражались тени давних громких и не очень дел.

— А вот посмотрите — Максим Аронов, известный питерский шулер по кличке Катала. А? Подходит по всему. И внешность, и делишки соответствующие. Почитай, девочка. Как же я забыла про Аронова? Такой был хулиган известный, эх!

— Аронов? Это такой еврей, немолодой уже, известный картежник? — вдруг хлопнул себя по лбу Андрей.

— Ну да! — с воодушевлением ответила Наталья Степановна. — О нем же легенды ходят, а мы с тобой забыли, два растяпы!

— Что тебе известно про Аронова? — спросила у Андрея Лена. Получалось, что она одна тут не в курсе ситуации.

— Ох, Аронов — это ого-го какой матерый человечище! Мы его проходили — ну если так можно про человека живого сказать, — в школе милиции. Якобы это именно он придумал метод игры в преферанс под названием «ленинградка», законы которой даже жестче, чем «сочинка», но не столь расточительны для проигравших, как «ростов».

— Ну-ну-ну! — быстро-быстро закивала Наталья Степановна. И они с Андреем принялись вспоминать все, что когда-либо слышали об Аронове. Было похоже на воспоминания о любимом родственнике. Когда их разговор сошел к легендам и анекдотам из жизни картежников, Лена присела на край стола и начала знакомиться с делом Фирсова-Аронова. В деле было немало мелких деталей и интересных подробностей.

Следователь Сергей Михайлович Пендюрин, который вел дело Аронова, человек был добросовестный и записи делал очень тщательно. Причем, прежде чем Аронов был задержан в прошлый раз и привлечен по статье за мошенничество, за ним некоторое время велось наблюдение, и в деле накопилось немало сведений о вкусах и привычках фигуранта.