Опоздать на казнь
Шрифт:
— Ну что, дед, взятки брал? — спросил у него Шумовский, развалившись на нарах. И вся хата замолчала, ожидая продолжения.
— Не сметь со мной так разговаривать! — вдруг взорвался старик. Слезливые глаза метнули молнии — видно стало сразу, что на свободе он занимал высокий пост.
— А почему? — ласково улыбаясь, спросил Шумовский.
— Ты кто такой? Мальчишка, сопляк!
— Я — сопляк? — по-кошачьи потягиваясь и легко оказываясь на ногах — а только что, казалось, лежал, расслабленно
Пахан подозвал Мочало и Щетку и неторопливо о чем-то повел с ними беседу. Румын тем временем подошел поближе к месту разборки — очень ему снова захотелось поучаствовать.
— Я не собираюсь с вами разговаривать в таком тоне! — отрезал старик. — Я буду разговаривать только с вашим начальником!
— Вот это уже дело, — улыбнулся Коренев. — Вижу, что мужик ты неплохой, хоть и бывший эксплуататор. Фамилия у тебя только неудачная. Ну что это такое — Дышкант-Мудышкант? Будешь зваться Мухомор.
Шумовский недовольно вернулся на свое место. Такую потеху пахан сбил. Как бы он сейчас поиздевался над этим стариком, на потеху камере и на пользу себе. А теперь — юнцы, которые только что смотрели ему в рот, уже куда-то в сторону отползли. Очень хотелось, видать, Шумовскому в лучшие люди камеры выбиться. Ну чем, чем он хуже Румына или Скрипача? И собой покрепче, и мужики его во дворе уважали. Стилист, конечно, псих, с ним не тягаться. Щетка и Мочало — настоящие уголовники. Надо попасть в их круг, закрепиться и удержаться.
Шумовский посмотрел на Гордеева, и, видно было, что мысли копошатся в его голове, а потом вдруг объявил на всю камеру:
— Либо ты мент, либо — петух.
Это он не со зла сказал, и не потому, что действительно Гордеева заподозрил. Просто всем было скучно, духотища стояла неимоверная, так или иначе какая-нибудь стычка случилась бы, а тут — удобный повод, новенький явился, явно не из уголовного мира — опустив такого, можно легко подняться самому.
— Это ты мне? — переспросил Гордеев. Драться, тем более с этим рыхловатым мошенником, не хотелось.
— Такими словами не бросаются, — заметил Румын, — судить будем всей хатой!
Румыну Гордеев явно приглянулся — нормальный мужик, пахан его приветил, а он не возгордился, сел, где указано, молчит, уголовником казаться не пытается. Ну что ж — не повезло ему, не сидел еще, законов воровских и обычаев не знает. Но держится спокойно, сам по себе, не заискивает ни перед кем и чертей строить не пытается. Таким мужикам и на зоне ничего злого не делают, если сами, конечно, не нарываются.
— Судить, судить! — загалдела камера.
Глава 17
…Начать решили с квартиры Валерика, который, во-первых, был причастен к трудоустройству Бурцева в «Орбиту»,
— Да, клянусь вам! Какие уголовники! Какой притон! Собирались друзья, старые знакомые, еще со школьной скамьи. Преферанс, вист по копеечке, считай, просто на интерес. Тут чужих людей-то отродясь не было.
— Как часто вы собирались? — спросила Лена.
— Да раз в неделю, не чаще, по пятницам. Но это вовсе даже не обязательно — если компания соберется, если настроение будет…
— Бурцев бывал у вас регулярно?
— Андрюха? Да уже полгода не показывался. По крайней мере у меня.
Лена так и вцепилась в проговорившегося Валерика:
— У вас не показывался? А у кого?
Павлюченко пытался как-то выкрутиться, все твердил, что знать ничего не знает. Но он не ведал Лениной хватки.
— А между прочим, вы знаете, что статью за содержание притонов у нас никто не отменял?..
— А машину «ауди» двухтысячного года выпуска вы на доходы с научно-инженерной деятельности приобрели?..
— У нас есть показания, что вовсе не по копеечке играли. И не только в преферанс. В покер тоже по копеечке ставили?..
— А Бурцева вы нарочно устроили в «Орбиту», чтобы потом легче было шантажировать и провоцировать кражу?..
Вот на этом Павлюченко и сломался. Известие, что его подозревают в соучастии в какой-то краже из закрытого научного центра он не выдержал. «Сейчас еще шпионаж припаяют», — подумалось ему.
Валерик сдался. Назвал всех, кто бывал у него на «пятничных вечерах», сказал телефоны и адреса. Среди названных имен оказался и Сашок, на квартире у которого Бурцев познакомился с Фирсовым.
— А вот с этим персонажем вы знакомы лично? — и Лена показала ему копию фотографии из дела Аронова.
Валерик замялся, но потом ответил твердо и глядя Лене в глаза:
— Нет. С этим я не знаком.
Лена попрощалась с хозяином квартиры холодно. Однако оставила свой номер телефона с наказом позвонить, ежели что вспомнится. И уходя, заметила, как бы невзначай, что помощь следствию обычно ставится в заслугу при рассмотре других прегрешений.
Звонок от трусливого хозяина подпольного игорного дома раздался, когда Лена с Андрюшей не успели отъехать от его дома и на квартал.
— Елена Викторовна… Это Павлюченко… Вы знаете, я вспомнил… да!.. Как я понял, вы ищете Фирсова?… Я знаю, где его можно найти.
Чертыхаясь и чуть ли не матерясь, Лена с Андрюшей двинулись обратно к дому Валерика.
— Вы только меня не выдавайте! Это действительно страшные люди — уголовники… Я и Бурцева предупреждал, когда он с ними играть садился.