Оператор
Шрифт:
Глава 14. Генерал сверху
Имя Романова ударило тише выстрела.
Только сильнее.
Борисыч выругался первым.
— Вот это дрянь.
Гера моргнул.
— Подожди. Тот самый Романов? Который по парадам ходит, рожу на экранах светит и любит говорить про долг?
— Тот самый, — сказал я.
— Ну тогда всё совсем плохо. Я надеялся на обычную мразь. А тут уже породистая.
Вера подошла ко мне вплотную.
— Уверен?
— Да.
—
— Я не показываю. Я вижу.
— Точно.
— Да.
Она сжала губы и кивнула.
— Тогда время у нас ещё короче.
Коршунов на полу застонал. Живучий гад. Я подошёл к нему, присел и перевернул его на спину. Лицо у него было уже без камня. Боль любого делает честнее. Или глупее. Сейчас посмотрим.
Он открыл глаза, сфокусировался на мне и даже попытался усмехнуться.
— Добегался.
— Это ты про себя? — спросил я.
— Про всех вас.
Я взял его за ворот и подтянул ближе.
— Слушай сюда. Сейчас ты говоришь быстро и ровно. Где Романов. Что он знает. Что уже отправил сюда.
— А если нет?
— Тогда Лиза снимет тебе второй сапог и начнёт с пальцев.
Коршунов перевёл взгляд ей за спину.
Лиза стояла рядом с пистолетом и таким лицом, что ему хватило одного взгляда.
— Она сможет, — сказал он.
— Сможет, — подтвердил я. — И ей даже понравится.
— Не понравится, — сказала Лиза. — Просто сделаю.
Он сплюнул кровь на пол.
— Романов сейчас в центральном штабе. Верхний контур уже поднят по тревоге. Красный Берег объявлен захваченным диверсантами.
— Красиво врёте, — сказал Гера.
— Красиво живёте, — ответил Коршунов и закашлялся.
Я дёрнул его вверх за китель.
— Сколько у нас времени до большого штурма?
— Сорок минут. Может меньше. Сначала закроют внешний район. Потом заглушат связь. Потом спустят штурмовые группы.
— Сколько групп?
— Достаточно.
— Число.
— Четыре на вход. Две на шахты. Отдельно техблок на перехват узла.
Борисыч тихо выдохнул.
— Они идут всерьёз.
— Конечно, — сказал Коршунов. — У вас тут архив первого уровня, нулевой пояс, два носителя и живые свидетели. Как думаешь, Романов сильно хочет, чтобы это вышло наружу?
Я отпустил его и встал.
Хотелось ударить.
Сильно.
Потом. Пока он полезнее живым.
Ильич уже двигал людей по залу.
— Марина, смотри за мягким выводом. Клим, поднимай нижнюю створку. Федя, тащи батареи на северный коридор. Живо.
Люди слушались быстро. Тут мне понравилось одно: никто не ныл. Никто не стоял столбом. Все знали, что делать, когда на тебя лезут с оружием.
— Что по матери? — спросил я.
Марина, та самая женщина в сером халате, подняла глаза от панели.
—
— Дёрнут, — сказал Гера. — У меня прямо нюх.
— Тогда молись, чтобы я успела раньше, — ответила она, даже не поворачиваясь.
Хорошая тётка. С такой спорить можно. Жить с ней тяжело.
Отец сидел на краю платформы и дышал медленно. Лицо серое. Живой. Уже спасибо.
Я подошёл к нему.
— Держишься?
— Пока да.
— Ты про Романова знал?
— Подозревал. Имя долго прятали. Команды наверх шли через чужие подписи. Только стиль у таких приказов узнаётся быстро.
— Почему не сказал раньше?
— Потому что хотел сначала дотащить тебя сюда живым. С мёртвым сыном разговоры короткие.
Я кивнул. Тут крыть было нечем.
Лиза подошла с другой стороны.
— Я хочу услышать всё. Про вас. Про маму. Про то, как нас хоронили живыми.
Отец посмотрел на неё долго. Очень долго.
— Услышишь.
— Когда?
— Когда отсюда выйдем.
— Удобный ответ.
— Другого у меня сейчас нет.
Она зло выдохнула. Слов больше не сказала. Пошла к матери и встала рядом с креслом. Сухая. Прямая. Я видел, как она держится на одной злости.
Голос внутри тихо напомнил:
Открыт архив высшего уровня.
Возможна выгрузка доказательств.
Требуется внешний канал.
Вот это уже было нужно.
— Ильич, — сказал я. — В секторе есть старый канал наружу? Не для людей. Для сигнала.
Он сразу понял, о чём речь.
— Есть служебный ретранслятор на верхнем поясе. Мёртвым он считался лет двенадцать.
— Считался — не значит сдох.
— Верно. Если живой модуль у тебя в голове его поднимет, можно дать пакет в город.
Вера резко обернулась.
— Пакет с чем?
— С архивом, — сказал я. — С доказательствами. С именами. С проектом. С живыми носителями. С нулевым поясом.
Гера присвистнул.
— А вот это уже мне нравится.
— Риск большой, — сказал Борисыч. — Как только пакет уйдёт, Романов сорвётся с цепи. Он уже не будет играть в зачистку тихо. Он просто прикажет давить сверху всем, что есть.
— Он и так прикажет, — ответил я.
— Верно, — сказала Вера. — Тогда хотя бы пусть давит после того, как город увидит его рожу в документах.
Коршунов рассмеялся с пола. Хрипло. С мерзким удовольствием.
— Вы правда думаете, что горожане что-то решают? Увидят. Пошумят. Потом им скажут, что всё подделка. Потом повесят на вас пару взрывов. Потом дадут новую страшилку с Искажениями. И всё.