Оператор

Искатель Максим

Жёсткий. Холодный.

Коршунов всё-таки дотянулся до верхнего модуля и влез в контур через свою закладку.

Белый свет тут же потемнел местами.

— Он здесь, — сказал я.

— Да. Идёт по внешнему кольцу. Хочет снова сомкнуть нас на его схему.

— Как его выбить?

— Или дождаться, пока я закончу наружный баланс. Или пойти прямо туда сам.

— И тогда?

— И тогда я останусь тут один. С шансами так себе.

Чудесно.

Меня выдернуло из схемы резко.

Сразу

в реальный зал.

Свет белый. Воздух горячий. Пот по спине. Ладони прилипли к контактам. Отец рядом уже серый, как бумага. По носу у него кровь.

Перед нами зал в дыму.

У двери влетели двое серых. Один уже лежал. Второй стрелял с колена. Вера работала от колонны. Ильич сидел за боковой консолью и держал сектор карабином. Гера, весь чёрный от копоти, перетаскивал к двери тяжёлую тележку. Лиза стояла у кресла матери и стреляла коротко. Чётко.

Коршунова я увидел сразу.

Он не шёл в лоб. Он уже обошёл справа и двигался к боковой панели сердца пояса. В руке тот самый чёрный модуль. Ему оставалось шагов семь.

— Сука! — рявкнул я.

Отец даже головы не повернул.

— Сиди, — сказал он сквозь зубы. — Ещё немного.

— Он сейчас воткнёт свой модуль!

— Вижу.

— Тогда что?

— Выбирай.

Вот и всё.

То самое место.

Или держу узел с отцом и даю шанс сектору.

Или срываюсь с кресла и иду бить Коршунова в лицо, пока он не убил всё к чёрту.

Я посмотрел на Лизу.

Она поймала мой взгляд и сразу всё поняла.

Просто кивнула один раз.

И перевела огонь на серого у двери, чтобы дать мне секунду.

Я сорвал ладони с контактов.

Свет в зале сразу просел.

Отец зашипел от боли, но руки не убрал.

— Дурак, — сказал он.

— Твой сын.

— Это и плохо.

Я уже бежал к Коршунову.

Он увидел меня на третьем шаге. Резко развернулся. Блок доступа уже поднимал к панели. Я влетел в него плечом, и мы оба улетели на пол возле консоли.

Модуль выскочил из его руки и скользнул под платформу.

Он бил как всегда коротко. Без суеты. Один удар в горло. Один в шов ребра. Один локтем в висок. Я отвечал как умел. Жёстко. Грязно. Без красоты.

Он попытался дотянуться до ножа на голени. Я вбил колено ему в локоть и услышал хруст. Он всё равно схватил меня второй рукой за шею и ткнул пальцами в старый контакт у ключицы. Боль прошла до зубов.

— Ты не понимаешь, — прошипел он. — Без нас это всё развалится.

Я ударил его лбом в переносицу.

— Тогда вместе и ляжем.

Он дёрнулся подо мной. Сильный. Очень. Я чуть не упустил. Потом Лиза подлетела сбоку и ударила его рукоятью пистолета по затылку.

Он поплыл на секунду.

Хватило.

Я схватил его за китель, поднял

на полколена и врезал в панель сердца пояса лицом.

Экран вспыхнул. Модуль наверху дёрнулся. По залу пошла белая волна.

Коршунов всё ещё был в сознании. Всё ещё. Вот живучая сволочь.

— Закончу без тебя… — прохрипел он.

Я посмотрел вниз.

Под платформой, там где скользнул его чёрный модуль, шёл узкий сервисный паз. Ведущий прямо в сердцевину консоли.

И меня осенило.

Я ухватил Коршунова за ворот обеими руками, развернул и с силой воткнул его ладонь в открытый паз.

Панель мигнула.

Несанкционированный внешний доступ.

Обратная синхронизация.

— Что? — успел выдохнуть он.

— Подарок, — сказал я.

Белая дуга ударила ему в руку, потом в плечо, потом целиком. Его выгнуло так, что я отпустил сам. Коршунов захрипел и рухнул на бок.

Голос внутри спокойно произнёс:

Внешняя закладка найдена.

Носитель паразитного модуля подключён напрямую.

Доступен сброс.

— Делай.

Подтвердите.

— Подтверждаю.

И вот тогда Красный Берег загудел второй раз за эту длинную ночь.

Только теперь удар пошёл через него.

Через Коршунова.

Он заорал уже по-настоящему. Без каменного лица. Без пустых глаз. Просто как человек, которому ломают что-то внутри. Чёрный модуль под платформой вспыхнул и сгорел.

В зале сразу стало легче дышать.

Белый свет выровнялся.

Выстрелы у двери стихли на секунду.

Голос внутри дал коротко:

Паразитная закладка удалена.

Резервный баланс восстанавливается.

Вернуться к сердцу сектора немедленно.

Я обернулся.

Отец всё ещё сидел в кресле. Только теперь уже почти висел на ремнях. Голова опущена. Кровь на подбородке. Руки на контактах.

Лиза тоже обернулась.

— Тёма!

Я рванул обратно.

По дороге увидел, что у двери серые начали отходить. Без Коршунова в центре у них сразу пропало желание умирать красиво. Вера воспользовалась этим без жалости.

Я сел в кресло и вцепился ладонями в контакты.

Схема взяла меня снова. Уже без раскачки.

Отец был рядом, но очень тускло. Как лампа на последнем токе.

— Держишься? — спросил я.

— Через силу, — ответил он. — Давай центр и выводи мать на мягкий контур. Иначе всё зря.