Операция Моро

Гатило Андрей

Меня выпихнули из клиники Института мозга буквально на следующий день. Без особых церемоний, без салютов и вечерней зари.

Жизнь приобрела оттенок праздника, я даже не ходил, а летал над землей. Низехонько, тихохонько, но именно летал, все никак не мог надышаться этим свежим воздухом, меня радовала каждая капля дождя, каждый луч света, буквально – каждая собака, если только не выла по ночам.

Эта эйфория продолжалась недели две. Потом рутина на работе и бытовая обыденность вступили в свои права и…

Что поделать, иногда

мне самому хотелось повыть от тоски.

Была одна причина.

В юности, как ни странно, меня мало интересовали девушки и женщины. Можно сказать – вообще не интересовали. Я не ходил на дискотеки, я не обращал внимания на сверстниц. Вернее, обращал, конечно, как обращают внимание на все новое. Непроизвольное внимание, это так называется. Если кто-то выкрасит волосы в непривычный цвет или наденет новые брюки – это я замечал, но и то не всегда. Почему-то ровесницы мне казались уже безнадежно старыми, уже слишком взрослыми для романтического общения.

Знаки внимания со стороны женского окружения были, я их принимал как нечто вполне обыденное, без всяких фривольных мыслей. Помню, как старательно мне строила глазки одна студентка из параллельной группы, ну просто таращила их изо всей силы и улыбалась, как Шамаханская царица. Я тогда отметил, что ресницы у неё слишком густо накрашены и торчат, как веточки.

Сейчас вспоминается одна немного идиотская история. Неужели я был настолько отвлечен от женских чар и равнодушен к женским хитростям? Студентов отправляют на летнюю практику, в разные колхозы. По двое-трое. Направляют обычно на родину, чтобы не было проблем с жильем.

Со мной поехала Наташка Ханина. Землячка, знакомая, из нашей же группы. Обычная девчонка, студентка, как и я, второй курс. Приехали, пошли на сортоиспытательный участок. Практика по растениеводству, мы вели учебную тетрадь, где заносили все необходимые отчетные данные.

Уже тогда на нас смотрели как-то странно, искоса и в некотором недоумении. Только сейчас я понимаю, в чем была интрига ситуации. Наташка не отличалась модельной внешностью, но и уродиной тоже назвать нельзя было – обычная девушка, может быть – даже изящная, как балерина. Это я припоминаю, как она вообще тогда выглядела. Верите – припоминаю с трудом.

Нас отправили на дальний участок, черт знает куда. Пару километров точно мы прошагали, и прибыли на пшеничные поля. Слишком длинные колоски надо обрывать, это сорные всходы, вот наша задача. Работы на три-четыре часа, участок не маленький. Я обратил внимание, что Наташка очень просила агронома, чтобы нас направили именно туда, подальше от конторы.

Я сразу приступил к работе, тщательно вычищая сортовую пшеницу от слишком длинных колосков, сожалея, что не захватил с собой ножа. Пшеничный стебель неприятно резал руки. Через несколько минут обратил внимание, что Наташки нет, она исчезла из обозреваемого пространства.

Неужели – солнечный удар?! Только этого не хватало! Обнаруживаю её рядом, метрах в пяти, она лежит, подстелив свою отчетную тетрадь. Лежит на солнышке, в позе распятого Иисуса.

– Тебе плохо? –

мне совсем не нравится мысль об оказании первой помощи, за водой надо идти обратно в контору, а фляги у меня нет.

Наташка неохотно садится, по-кошачьи выгибает спину и вопросительно на меня смотрит. Я вижу, что недомогания она не испытывает, и уже сердито говорю:

– Я не собираюсь всю эту работу выполнять в одиночку. Рви колоски, это несложно, только пальцы не порежь, не дергай их слишком сильно.

Отворачиваюсь от неё и снова принимаюсь за чистку участка. Она становится рядом и заводит длинный разговор о джинсах. Признаться – и эта тема меня никогда не привлекала. Эти синие рабочие штаны очень дорого стоили, почти три зарплаты, если считать на те деньги. Средняя зарплата – сто рублей, джинсы на рынке – триста. И счастливый обладатель джинсов приобретал высокий статус небожителя, статус высшего общества.

В общем, Наташка начала хвастаться своими джинсами. Вот какие, мол, у меня штаны, настоящие, фирменные. Я учтиво помалкивал, слушал, думая про то, что поле необозримое, колосков много, работы еще непочатый край.

– Хочешь, я тебе докажу, что они фирменные? – доносится до моего сознания её последняя фраза. Я её почти не слушал, а эти слова она произнесла повышенным тоном.

– Вот смотри, вот фирма! – она предстает передо мной с полуспущенными штанами. Я подхожу ближе, бесцеремонно ощупываю ткань джинсов с изнанки, кручу спортивное тело Наташки, как манекен, и внимательно рассматриваю все доступные этикетки, смотрю на качество швов и обнаруживаю, что эти брюки действительно настоящие. Производство – Болгария, 46 размер, чистый хлопок, краска индиго.

– Да, настоящие, стопроцентный коттон. – Я помню, что это высшая похвала для штанов такого сорта, и опять принимаюсь дергать колоски.

Исполнив все необходимые действия по экспертизе штанов, я углубился в поле, бросив Наташку с её штанами без внимания. Вернее – без штанов и без внимания.

В этот же период практики отправили меня, теперь уже в одиночку, на арбузное поле. Очень далеко, километров сорок от населенного пункта. На этот раз я взял с собой обычный складной нож, который купил от нечего делать в хозяйственном магазине города Светлограда. Надо же было что-то купить…

Мне всегда нравился этот хозяйственный магазин, нравился его серьезный запах, вызывало уважение обилие всяких инструментов. Этот нож с серенькой ручкой я постоянно таскал с собой в чемодане, в этот раз положил в карман, на всякий случай.

Меня обещали забрать к вечеру. Кроме ножа, с собой у меня была пара бутербродов, в газете, с маслом и колбасой, и бутылка чая с сахаром.

На участке, собственно, никакой работы не требовалось, я выполнял функцию охраны, арбузы набирали спелость, их могли стащить и уничтожить семена, необходимые для выведения нового сорта. Солнце, рядом лесополоса, травка. Сел под дерево, арбузы на виду. Рядом – поле сахарной свеклы, чуть дальше – люцерна. Это трава такая, для обогащения почвы азотом, если кому это интересно.