Операция Моро
Шрифт:
Сижу, арбузы охраняю. Никого, даже птицы не чирикают.
У меня на руке – тяжелые электронные часы, мама купила. Простой круглый корпус и четыре цифры на зеленоватом фоне. Супермодные, новейшая техника, батарейки на год. Я гордился своими часами, берег их и не расставался с ними никогда.
13:00. Такая тишина, что, будь у меня механические часы, я бы слышал, как они тикают. Смертельная скука этого процесса одолела меня уже к обеду. Я откушал бутербродов, выпил чайку. Солнце в зените, арбузы нагрелись, я прошелся по участку, просто так, надо
Не бел, но и не красен. На вкус – трава травой… Это Михалков. Басня. Да, невкусен, но жажду утолить можно.
День прошел тяжело, скучно и тоскливо. Почему я не взял с собой что-то почитать? Вот же не подумал, сидел бы себе, книжечку почитывал… Муравьи достали, в этой лесополосе, как оказалось, изобилие муравейников, куда ни сядешь – муравейник.
А вот и вечер. 17:00.
Никого на горизонте. Идти пешком? Далековато, и неохота. Так я провел еще несколько часов, в нарастающей злости и бешенстве, пока не стемнело.
Нарвал охапку люцерны, постелил травки и улегся. Холодновато в рубашке, жестко и отчаянно досадно.
Можете не верить, но я запомнил, что мне снилось в эту ночь. И помню очень отчетливо до сих пор. Снилась девушка, юная, на берегу моря, летом, вечером, почти в темноте. Я стоял рядом с ней, и мы не разговаривали. Она просто плескалась в воде, а я смотрел на неё. Вода отсвечивала бликами, её фигура блестела, словно покрытая маслом. Обычная картина, да? Да, только девушка была зеленого цвета. Изумрудно-зеленого, с аспидным оттенком.
Проснулся с рассветом. Солнце натужно лезло из-за горизонта, сначала – темно-красное, потом пожелтело, и наконец – засияло ослепительной белизной.
Никого. Опять – никого. Никто не приехал за мной этим утром. Не приехал никто и на следующий день. Только через неделю, со вздохами, причитаниями и мольбами, за мной примчалась агроном, на председательской «Волге», в ужасе от происходящего. Вернее – от произошедшего.
Я не умер, как понимаете. А что, еды здесь навалом – акыны, саксаул. Я год здесь мог бы прожить, акынами и саксаулом питаясь.
Смех смехом, но умереть мне не дали арбузы и сахарная свекла. Свеклу я дергал руками, потом скреб ножом, мыл арбузным соком, резал на дольки и грыз, поскольку других блюд на этом поле не было. Арбузы и сахарная свекла – вот диета, которая помогает сбросить пять-шесть килограммов за неделю. Рекомендую. Да, и немного люцерны, она горьковатая, но привыкнуть можно.
Я приобрел стойкость фанатичного столпника и спокойствие восточного монаха. Все эти дни я занимался бегом, гимнастикой, орал какие-то песни… В общем – сходил потихоньку с ума. И когда на горизонте показался автомобиль – я не сразу поверил в реальность этого момента. Я даже не особо ругался, когда увидел колхозную «Волгу» и выбравшихся из неё гуманоидов.
Представьте,
Стесняюсь сказать, но все гигиенические процедуры мне приходилось выполнять тоже арбузным соком, вернее – арбузными корками. И если кто-то вдруг, улыбаясь, говорил: «Жопа слипнется!», я не улыбался.
Я соглашался. Да, слипнется, и еще как…
Столько слезливого кудахтанья и жалобных стенаний мне не пришлось выслушать за всю свою жизнь.
И жизнь, и слезы, и любовь к коммунистической партии пришлось использовать в беседе со мной агроному, чтобы я оставил эту историю без огласки. Первым делом меня повезли в колхозный душ, где почему-то лилась либо ледяная вода, либо кипяток, среднего не дано. То обжигаясь, то охолоняясь, я отмылся от земляных и сахарных покровов. Одежду пришлось обождать, пока её стирали и сушили, я прохаживался по территории, облачившись в белый халат зоотехника.
Вот потом я совершил почти самоубийственное действие, сдуру, и никто даже не подумал, что этого делать категорически нельзя. Меня повели, как дорогого гостя, как папу римского, как королеву Викторию – в колхозную столовую. Шулюм, баранина и рис, квас и компот – все легло тяжким бременем в моё многострадальное нутро, я потерял сознание от мучительных спазмов в желудке, и за мной приехала скорая.
Вам интересно знать, что было дальше? Спешу заверить, что ничего интересного в промывании желудка и клизмах нет, и ничего привлекательного – тоже нет. Весь мой обед был извержен и проклят.
Но на этом мои мучения не окончились. Мне дали выпить стакан какой-то известковой жидкости, по вкусу – речная глина. И немедленно выпил…
Потом – рентген желудка. Вроде все нормально, желудок выдержал.
Мне вручили мензурку раствора магнезии, но я украдкой вылил его в раковину, посчитав, что хватит мне на этот раз всяких лекарствиев.
Вечером у меня были скоропостижные роды, случился выкидыш булыжника. Извините за столь интимные подробности, но я едва не разбил своим каменным первенцем больничный унитаз. В общем – в этом семестре я прошел самую суровую практику.
* * *
Заметил, что после операции некоторые мои сны приобрели странную, почти кинематографическую четкость и яркость. Иногда я даже не мог уверенно сказать, видел ли я это во сне… или все это происходило наяву… только давно… или я это припоминаю?
Снилось мне, что я иду по лесу. Прохлада, сумрак, дело идет к вечеру. Мне легко идти, иду без поклажи. Просто так иду, в руках легкая веточка, обычный срезанный прутик. Я иногда разбрасываю этой импровизированной тросточкой опавшую листву, будто ищу что-то.