Они брали Рейхстаг
Шрифт:
И грянули мы «ура», а потом «Интернационал» запели. – Бодров оглядел солдат: – Давайте, братыши мои, и мы споем перед началом штурма «Интернационал».
Сильным басом он запел пролетарский гимн.
Зал словно вздрогнул, когда дружные голоса подхватили припев:
Это есть наш последний И решительный бой!..Первая рота выбегала на площадь. Отделение за отделением, взвод за взводом. Воины ныряли в дым и скрывались. Не успел заработать телефон, как осколки перебили провод. Неустроев послал связных – Пятницкого и Щербину. Те вернулись
Остановился на Ярунове. Для начала только осторожно намекнул.
– Какие тут разговоры, Степан Андреевич. Иду, сейчас же иду туда, – ответил Ярунов.
«Самый удобный момент и мне», – подумал Пятницкий.
Комбат выслушал его просьбу, глянул в закопченное лицо ординарца. Как тогда, в Прибалтике, в глазах неудержимая решимость. И он отпустил его с Яруновым, а сам выглянул в окно, пытаясь что-нибудь рассмотреть на площади, но она была скрыта в густом дыму. Что делать? Полковник Зинченко все чаще спрашивает по телефону о делах батальона. Ответить толком трудно. Прибегать к посыльным договорились с Яруновым лишь в крайнем случае: возвращаться к «дому Гиммлера» было так же опасно, как и идти к рейхстагу. В цепях наступающих находился радист Гирский. Но разве под ураганным огнем развернешь рацию? Вся надежда на восстановление телефонной связи – Ярунов обещал добиться восстановления ее, как только доберется до роты.
Неустроев то и дело нетерпеливо поглядывает на телефониста, расположившегося на полу. Тот громко кричит в трубку, часто дует в нее, но все без толку. И вдруг радостно закричал:
– Товарищ капитан, телефон заработал!
Комбат вцепился в трубку. Ярунов что-то кричал, но голос его заглушали взрывы. Все же сумел уловить, что продвижение задерживается у наполненного водой рва; противник ведет плотный многослойный огонь; через ров переброшены бревна и рельсы, по которым только одиночкам удалось перебраться на ту сторону.
– Надо подавлять зенитки в Тиргартене! – кричал Ярунов. – Ходу нет из-за них, к земле прижали. И от Бранденбургских ворот бьют.
– Понял, Василий Иванович! Принимайте все меры к форсированию рва, а мы поднажмем на артиллеристов.
Обрадованный сообщением, Неустроев тут же позвонил командиру полка.
Артиллерийский огонь по парку усилился. Но видимо, вражеские зенитчики были в хороших укрытиях – подавить их оказалось не так-то просто. Сделать это могла только тяжелая артиллерия или авиация, но, опасаясь поразить своих, они бездействовали.
В такой обстановке первому эшелону, похоже, через ров не перебраться. Что же делать? Чем подавить зенитки? Над этим ломал голову не только комбат.
Позвонил командир полка. Неустроев нехотя взял трубку, уверенный, что вновь последуют вопросы об обстановке. Но Зинченко коротко распорядился:
– Готовь второй эшелон. Посылай после новой артподготовки.
Надо ускорить подготовку второго эшелона. Офицеры и сержанты проверяли, насколько каждый новичок усвоил тот минимум знаний, без которого нельзя вступать в бой: умеет ли стрелять, сменить диск автомата, бросать гранаты. Учили действиям в городе и агитаторы.
В армейской газете опубликована статья Сьянова. И когда только успел человек?! Ведь непрерывно в боях, да еще в каких – уличных, где напряжение достигает предела, где люди от усталости валятся с ног.
Статью вслух прочитали солдаты. В одной из групп Берест читал сам:
– «Наша рота первой ворвалась в город. Действуя
– Вот так действуйте и вы. – И замполит рассказал новичкам о боевых делах парторга – командира роты, о его наградах.
Молодые солдаты слушали с восхищением. Они убедились, что их поведет на штурм командир-герой. За таким идти не страшно.
Тем временем Сьянов докладывал комбату о готовности роты. Неустроев отдавал последние распоряжения:
– Не забывай ни на минуту, Илья Яковлевич: нерешительность – гибель. Огневая стена преодолевается рывком. Поднять людей – первостепенная задача.
– Для этого и я иду с замполитом, – вставил Гусев, кивнув на Береста, стоявшего рядом.
Наскоро доукомплектованная рота Сьянова изготовилась к броску. Единственное окно, из которого предстояло выскакивать на площадь, находилось довольно высоко от пола. Пришлось набросать ящиков, кирпичей. Из досок сбили мостики и уложили их так, чтобы по ним можно было выскакивать с разбегу.
Последовала команда – и несколько бойцов бросились на площадь. Один из них, будучи ранен в самом окне, тут же со стоном скатился вниз. На миг наступило замешательство, которое могло бы сорвать атаку. Тогда по настилу бросился Берест. Его возглас «За мной!» подхватили Сьянов, Гусев, Матвеев. Необстрелянные бойцы последовали за ними…
2
Пятницкий лежал за вывороченной глыбой асфальта. Вокруг рвались снаряды, разными голосами пели осколки и пули. Впереди – ров, заполненный водой. Чуть левее – мостик. Ординарец давно уже присмотрелся к нему. Прячась за глыбой, он думал о том, как бы половчее проскочить на ту сторону. Но усилившийся огонь надолго прижал к земле. Смельчаки, пробовавшие пробежать по мостику, пали.
Решил ждать подходящего момента. Достал часы. На их крышке выгравировано: «1943». Петр усмехнулся. Значит, когда он томился в концлагере, Гиммлер готовил награды своим головорезам. А замполит, вручая часы ему, Пятницкому, сказал: «Пусть показывают наше, советское время!» Еще немного, возьмем рейхстаг и свободно вздохнем. Мир! А для палачей – расплата.
Внимание Пятницкого привлек танк, шедший от «дома Гиммлера». Он петлял, стараясь не раздавить своих, но двигался довольно быстро. Геройский экипаж, не побоялся фашистских зениток! Только бы не угодил в него снаряд, а пули ему не страшны. Петр неотступно следил за танком. Это как раз и будет тот момент, которого он ждал, Под защитой брони можно перебежать на ту сторону, а там недалеко и до рейхстага.
Он был всецело поглощен этой мыслью. И когда танк поравнялся с ним, вскочил и, пригнувшись, побежал, обдаваемый дымком выхлопа. У мостика водитель сбавил ход. Танк вполз на деревянный настил, а дальше все произошло в одно мгновение. Не успев дойти до середины, танк провалился. От изумления Петр застыл на месте, но брызги холодной воды тут же заставили его действовать.