Они брали Рейхстаг

Сбойчаков Максим Иванович

– Ой, что вы, что вы… – засмущалась девушка.

Много дорог прошла с батальоном Аня Фефелкина. Не один десяток бойцов вынесла с поля боя на своих плечах. И в рейхстаге, развернув медпункт, бесстрашно разыскивала раненых в темноте, оказывала им необходимую помощь.

В шкафах нашли два ящика вина. Берест вытащил красивую бутылку, стал разглядывать на свет.

– Вот это да! – воскликнул он. – Вину-то больше шестидесяти лет. Смотрите тысяча восемьсот восьмидесятый год.

– Подходящее для такого события, – одобрил Неустроев.

Нашлись

и рюмки. Когда их наполнили, замполит провозгласил:

– За Знамя Победы, товарищи!

Матвеев и Пселов прикрепили к стене листовку, посвященную историческому событию. С правой стороны бланка, где был оттиск плаката «Водрузим над Берлином Знамя Победы!», политработники провели стрелку красным карандашом, а под ней синим написали: «Водрузили! Знамя – над рейхстагом. Поздравим друг друга, товарищи! Ура!»

Многие бойцы и офицеры уже которую ночь не спали, но сейчас и дремота прошла, и усталости словно не было. Возбужденно говорили о Знамени, высказывали предположение, что теперь гитлеровцы обязательно сделают «хенде хох», ничего больше им не остается.

Праздничное чувство не мешало, однако, бдительности подразделений. Фашисты могут пойти на что угодно – смертельно раненный зверь бросается и на прямой выстрел в лоб. Вот почему Гусев позаботился, чтобы роты были связаны с КП батальона телефоном, оглядел все залы, коридоры, комнаты. Останавливался у кабинетов, с усмешкой читал на дверях таблички с указанием должностей, чинов и фамилий хозяев. Не думали фашистские главари, сидевшие в этих кабинетах, что сюда придет советский солдат.

У мраморной колонны валялся неразорвавшийся снаряд. Наш! Гусев сокрушенно покачал головой, – видно, недосмотрели на заводе и выпустили брак.

Посреди бисмаркского зала стоял Матвеев, окруженный солдатами. Далеко разносился его голос:

– В этом зале в тридцать третьем году фашистская следственная комиссия объявила Георгия Димитрова поджигателем рейхстага. Товарищ Димитров смело опроверг чудовищную ложь. О его мужестве на Лейпцигском процессе узнал весь мир. Из подсудимого Димитров превратился в сурового обвинителя. Ни фашистские судьи, ни Геринг и Геббельс не выдержали схватки с коммунистом.

Подумайте только, товарищи! Георгий Димитров здесь боролся против фашизма, а сейчас наше Знамя победно реет над Берлином. Это символично…

Поздней ночью от швейцарского посольства в рейхстаг пробился батальон 171-й стрелковой дивизии. Его командир, старший лейтенант Самсонов, доложил Соколовскому о своем прибытии.

Бойцы батальона Михаил Еремин и Григорий Савенков прикрепили красный флаг к одной из колонн рейхстага.

Слушая комбата, Соколовский радовался: несмотря на тяжелые потери, офицер не пал духом. Чувство победителя взяло в нем верх над всеми невзгодами. Ведь от Москвы до Берлина дошел и теперь вот в рейхстаге!

– Отправляйтесь на второй этаж, товарищ Самсонов. Будете действовать в правой части антресолей. – Майор повернулся к Неустроеву: –

Известите капитана Ярунова о соседе, чтобы за немцев не принял.

Наступило утро Первого мая.

Когда рассвело, бойцы, занимавшие зал под куполом, увидели Знамя. Оно алело в утренних лучах весеннего солнца, и казалось, что это от него порозовели закопченные своды зала. Торжественной была эта минута.

«Наш подарок Родине к Первомаю», – радовались все.

Первомай… Всемирный праздник труда. С ним всегда приходит буйная, ликующая радость! Деревья в ажурной, клейкой листве, высокое небо, шелест флагов, нескончаемый поток нарядно одетых людей – все молодо, ярко. А гром тысяч наших орудий представлялся победным салютом, возвещавшим конец войны. Рейхстаг оделся в алые знамена. Кумач развевался на колоннах, в окнах, на скульптурах и, как венец победы, на куполе.

В рейхстаг доставили поздравительные приказы военных советов армии и фронта от 30 апреля, с которыми часть бойцов познакомилась еще вчера. Читали их по ротам и взводам. В батальоне Неустроева читку вели Матвеев, Прелов и Берест, а у Давыдова – Васильчиков, Исаков, Правоторов.

В приказе Военного совета армии говорилось:

«Товарищи бойцы, сержанты, офицеры и генералы! Сегодня в 14 часов 25 минут части генерал-майора Переверткина, полковника Негоды, генерал-майора Шатилова после ожесточенного, упорного боя штурмом овладели зданием рейхстага в Берлине и водрузили над ним гордый флаг Советского Союза».

Могучее «ура» то и дело потрясало здание. Впервые за много лет оно звало не в атаку, а было торжественным выражением чувств, как на военных парадах в мирные годы.

Исаков протянул руку Правоторову:

– Поздравляю, Виктор! Ваш флаг вошел в историю.

– «Пускай нам общим памятником будет…» – ответил Виктор.

– Пока к нам дошел приказ, на куполе рейхстага уже и Знамя Третьей ударной армии водружено, – вставил Греченков.

– Тем, значит, крепче победа, – проговорил Каримджан и предложил: – Давайте, друзья, напишем на стенах рейхстага свои фамилии. На память.

– А что, это идея! – поддержал Правоторов. – Пошли.

– Только не все сразу, – предупредил Греченков. – Как бы враг на нас самих свои автографы не оставил.

Под грохот боя, продолжавшегося на улицах Берлина, первые воины стали делать свои надписи. Виктор, вынув нож, на минуту задумался, потом вырезал на стене: «Знайте наших! Мы из Донбасса». Уже хотел расписаться, но остановился. Донбасс большой, надо поконкретнее. И уточнил: «Из Макеевки. В. Правоторов». Около него выводили свои имена другие разведчики. Теперь их было восемь – явился отставший Габидуллин.

4

Праздничное настроение все больше захватывало людей. Временами казалось, что война уже кончилась, что бойцы просто охраняют загнанных в подземелье фашистов.