Они брали Рейхстаг
Шрифт:
Прошло несколько минут, и успех первого взвода ощутила вся рота. Свист пуль над головой почти прекратился. Лейтенант дал сигнал переправляться. С правой стороны, правда, били орудия, но снаряды ложились в той зоне, которая была пройдена. Бой закипел слева. Видно, гитлеровцы атаковали позиции Неустроева. Там заработали наши орудия. Бесстрашно выкатили их артиллеристы Тесленко в самое пекло.
Разведчики проскочили мостик вслед за взводом Литвака. Литвак сразу повел людей вправо, на позиции вражеских пулеметчиков. Разведчики побежали прямо,
Правоторов бежал за Санкиным, когда впереди разорвался фауст. Отброшенный волной, он разглядел, что Санкин упал. Подбежал, увидел, что тот тяжело ранен.
– Витя, не теряй времени! – со стоном произнес Санкин, видя, что парторг раздумывает, что делать с ним.
Глубоко тронули Виктора слова солдата, готового забыть о себе ради выполнения боевого задания. Он оттащил его в воронку, уложил поудобнее и заколебался – начать перевязку или двигаться дальше? Судя по состоянию друга, он не сможет помочь ему, а только потеряет время. Подберут санитары.
– Жди санитаров, Коля! – только и мог сказать он в утешение и бросился вперед. Догнал Булатова. Тот улыбнулся, обрадовавшись встрече на этой кипящей огнем площади. Как по команде, упали в неглубокую воронку, сделанную авиабомбой малого калибра. Только теперь парторг заметил, что Булатов держал в руке древко.
– Давай сооружай знамя, Гриша!
Булатов вытащил из-за пазухи полотнище, а из кармана шпагат, и они стали привязывать ткань к древку. Через несколько минут флаг был готов. Гриша начал было навертывать полотнище на древко, но Виктор остановил его и показал на рейхстаг, который медленно освобождался от дыма и пыли. Побитый и ободранный снарядами, он был совсем рядом.
– Рванем без остановки и с развернутым флагом!
– Что вы, Виктор Николаевич! Они ж весь огонь на нас повернут. Лучше донести его свернутым!
Правоторов отрицательно покачал головой:
– Товарищи наши залегли, и в шквале огня тяжело им оторваться от земли. Нужен толчок, и, когда они увидят флаг впереди, у стен рейхстага, они подымутся. Вперед с развернутым, Гриша!
Бросились вместе. Булатов пригнулся чуть ли не до самой земли, но флаг старался держать как можно выше. Ни пуль, ни осколков не слышал, думал лишь об одном – люди должны увидеть флаг.
Сами не заметили, как под ногами застучали каменные ступеньки. А вот массивная, плотно прикрытая дверь, левее окно, заложенное кирпичами. Но снаряд в нем сделал пролом, в который можно пройти свободно. Подбегая, Виктор бросил в него гранату. На мгновение прижались к стене, прислушиваясь, как грохнула первая граната в рейхстаге.
Булатов оглянулся, и лицо его расплылось в улыбке. В вихрях дыма и пыли показывались фигурки бойцов.
Что есть мочи он закричал, махая флагом. Виктор сделал шаг к окну, и как раз в этот момент оглушительно ударил фаустпатрон. По щеке потекла кровь.
– Витя, ты ранен! – испуганно закричал Булатов.
Успокоился, когда увидел, что парторг небрежно провел рукой по щеке, размазав кровь. Значит, рана не серьезна.
Разделавшись с вражескими пулеметчиками, рота Греченкова
Он начал упорно ползти. За ним потянулось отделение Такнова.
Вдали, на ступеньках рейхстага, увидел красное полотнище. Это так обрадовало, что он поднялся и побежал, но у самых его ног упала вражеская мина. Ложиться поздно да и ни к чему: осколки мин стелются по земле. Верная смерть. Но что это? Мина не шипит и не дымится. Неужели не сработала? Отбежав, Греченков упал в воронку и вытер со лба холодный пот. Счастье твое, Петр!
Стал оглядываться и прикидывать. Вперед со знаменем вырвались, вероятно, разведчики. Правда, и в стрелковых взводах есть флажки, но они небольшие, а флаг, которым махал солдат, велик. Эта догадка укрепилась, когда разглядел бойцов, бежавших к ступенькам рейхстага с небольшим флажком. Впереди – тонкая фигура Кошкарбаева. Молодец Рахимжан!
И Греченков устремился к рейхстагу. Его догадка подтверждалась: полковые разведчики сумели первыми пробиться к рейхстагу,
2
Едва Правоторов спрыгнул с подоконника, что-то хлестнуло его в живот. Он упал в то же мгновение – такова уж реакция, выработанная годами разведки. Рядом упал Булатов, решивший, что возникла какая-то опасность. Приглядываясь, заметил, что парторг недоуменно ощупывает широкую пряжку своего офицерского ремня. Потом улыбнулся и показал другу пряжку. Пуля сделала глубокую вмятину, но не пробила ее.
– В общем, легкими ушибами встретил меня рейхстаг, – засмеялся парторг и потрогал щеку – кровь на ней уже запеклась.
В темноте отыскали лестницу и бросились по ней наверх, стараясь не стучать каблуками. Пусть кругом враги, но они выставят флаг на видном месте, чтобы он призывал товарищей. Вот и окно второго этажа. Гриша высунулся из окна и, держась за конец древка, стал размахивать полотнищем, крича: «Сюда, товарищи, мы здесь!» Но кто мог его услышать в адском грохоте?
Привязали древко к раме окна и не успели решить, что делать дальше, как внизу затрещали автоматы, грохнули гранаты. Разведчики попадали на пол и изготовились к стрельбе – они будут оборонять флаг, пока живы. Но услышали голос Сорокина и вскочили на ноги. Внизу увидели своих: Семена Сорокина, Ивана Лысенко, Степана Орешко, Михаила Пачковского, Павла Брюховецкого.
Полюбовавшись флагом в окне, Сорокин решил:
– Не увидят его там. Надо на крышу. Лезьте, мы вас прикроем.
Пятерка разведчиков проводила Правоторова и Булатова до чердака.
– Ну, теперь дуйте на крышу, – сказал Сорокин.
Через слуховое окно знаменосцы выбрались на крышу, осторожно, чтобы не провалиться в дыры, пробитые снарядами, подошли к скульптурной группе, что на фронтоне. Подходящее место! Надо только влезть на статую. Поднявшись на ее фундамент, Виктор пригнулся и оперся руками о скульптуру: