Они брали Рейхстаг
Шрифт:
Не раздумывая, Петр шагнул по оставшемуся от мостика рельсу, но закачался, теряя равновесие. Чтобы не сорваться, сел на рельс верхом и торопливо заработал руками. Перебрался на ту сторону и бросился в ближайшую воронку. Ждал, вот-вот подбегут танкисты из погибшего танка. Но проходили минуты, а их не было. Горько стало на душе. Столько дорог прошел экипаж за войну и – на тебе, гибель в ста метрах от победы!
Огляделся. Вон впереди какая-то будка. Хорошее укрытие. Прикинул, как лучше добраться к ней. Если бегом, в одну минуту будешь там. Но огонь
Вылез из воронки и пополз, приникая к земле всякий раз, когда поблизости разрывался снаряд. Длинным показался путь, но тем большую испытал радость, когда добрался. Будка оказалась кирпичной, в ней когда-то стояли трансформаторы. В полу углубление, в котором можно передохнуть, набраться сил. Отсюда уже можно делать рывок и к самому рейхстагу – до него осталась самая малость.
Едва успел отдышаться, как услышал голос:
– А, знаменосец, привет!
Тяжело дыша, с рацией на спине в будку втиснулся Гирский. Петр обрадовался ему, как родному человеку, которого давно не видел. Вдвоем будет легче. Вскоре заметил, что радиста занимает не артиллерийская стрельба, не рейхстаг, а что-то другое, находящееся позади. Радист толкнул Пятницкого, указал рукой в ту сторону, куда смотрел сам.
Петр оглянулся и сквозь дым разглядел: со стороны рва ползком и перебежками продвигались бойцы. Значит, форсировали, воспользовавшись артналетом. Петр вскоре стал различать знакомых. Вон за бетонный выступ нырнули петеэровцы, сменившие ружья на фаусты. Ребята ловко вставляли кувшины с длинными горлышками в стволы. С виду вроде ерунда, а сила огромная: броню и стены пробивает.
«Пора!» – Пятницкий снял с себя полотнище, сунул его за пазуху. Пружинисто вскочил и, сильно размахивая руками, побежал к рейхстагу. Уже совсем близок главный вход – высоченные колонны, огромные, как ворота, двери и широкие ступени. Ох как много их тянется вверх!
Петр не видел, что штурмующие подразделения под усилившимся огнем врага опять залегли. Он бежал наперекор всему. Нужно сейчас же на одной из колонн укрепить красное полотнище, чтобы оно как маяк светило другим.
На бегу левой рукой под гимнастеркой нащупал угол полотнища и, выхватив его, поднял над головой. В этот момент грудь резко обожгло, плетью повисла рука, ноги подкосились. «Шагай, шагай, еще несколько ступеней – и ты у цели!» – Из последних сил поднялся на следующую ступеньку и ничком упал у подножия колонны.
Радист, увидев это, вскрикнул. Может, Петр ранен? Надо подхватить знамя, которому не на земле место. Сержант выскочил из будки. А вражеская мина, словно только и поджидала его, разорвалась у самых ног…
Гитлеровцы в отчаянной попытке преградить советским воинам путь к рейхстагу бросились в контратаку. Неведомо, как усложнило бы это действия второго эшелона, если бы на площадь не выдвинулся артиллерийский дивизион Ильи Тесленко. Его орудия прямой наводкой ударили по фашистской пехоте.
Рота Сьянова, в которой находились Гусев, Берест и Матвеев,
Могучая фигура Береста в неизменной кожанке выделялась и в клубах дыма. Замполиту показалось, что где-то на главной лестнице рейхстага как факел мелькнуло Красное знамя. Всего на несколько секунд, а потом исчезло. Может, померещилось?
Бойцы бегут уже по главной лестнице. Впереди кто-то высокий, – кажется, Сьянов.
Теперь уже можно разглядеть здание рейхстага. Окна заложены кирпичом, некоторые продырявлены снарядами. Массивные двери, у одной внизу пролом. Метко стреляли артиллеристы!
Вбежав на верхнюю площадку, Сьянов остановился у дверей. Покачиваясь, тяжело дышал, чувствуя, как толчками бьется готовое вырваться из груди сердце. Нелегкое дело опередить молодых израненному сорокалетнему человеку.
Сьянов оглянулся – по ступенькам врассыпную бежали бойцы. Опытным глазом определил, что потери немалые, но людей все же достаточно, чтобы завязать схватку внутри здания. Если подступы к рейхстагу гитлеровцы держали под таким адским огнем, простреливая каждый метр площади, то, наверное, с не меньшим остервенением будут драться и в самом здании. Но сейчас задача – ворваться внутрь. А там решать в зависимости от обстановки. Подал команду, указывая на дверь:
– Смелее, смелее!
Один за другим солдаты ныряли в пролом.
– Вот чертовщина, – проворчал кто-то. – Лезем в рейхстаг, как в собачью конуру.
– А ты что думал, фашист тебе парадную дверь откроет: мол, битте, господин русский солдат, милости просим!
Сьянов усмехнулся. Балагурить в такой момент могут только сильные духом. Ведь каждый из них знает: за порогом смертельный огонь фашистов. Вот такие ни перед чем не останавливаются.
И вслед за бойцами полез в пролом.
В здании темно. Словно в бездну, ныряли в пробитые двери бойцы. Отовсюду – сверху, с боков – в бойцов летели искрящиеся пули.
Но никакой огонь не мог остановить атакующих. Среди них много тех, что штурмовали крепости, подобные «дому Гиммлера». До рейхстага они прошли, что называется, огонь и воду. Глядя на них, смело, уверенно действовали и новички, влившиеся в полки перед самым штурмом.
Оглушительный треск автоматных очередей, гул разрывов гранат громовым эхом катился под сводами огромного здания.
У самого входа Сьянов чуть не упал, споткнувшись обо что-то железное. На секунду включил фонарик – пулемет, рядом убитый немец. Раздумывать некогда. Старший сержант прилег за пулемет и выпустил в темноту весь диск. Луч карманного фонарика вырвал из затаившейся черноты бесконечные стены, многочисленные колонны с антресолями наверху.
Многое помог ему увидеть этот тоненький луч. Вон справа – лестница. Куда она ведет? В подвал? Да, так и есть. Такой же спуск в левом крыле. По опыту боя в «доме Гиммлера» Сьянов знал, какую опасность представляют выходы из подвалов: оттуда могут контратаковать. Надо немедленно блокировать их, поставить автоматчиков.