Он меня ненавидит
Шрифт:
Капает.
Капает.
Капает.
– Все готово, босс.
– Заканчивай, - говорит злобный очень знакомый голос. – Я хочу, чтобы завтра в газете появилась эта строчка: семья Виталлио погибла в злополучной перестрелке.
Смех обрывается и до ушей мальчика доносится, как скрежет по доске. На него смотрят пустые глаза матери, его младшая сестра уже не плачет, как обычно. Отец, Нонна и слуги ушли.
Теперь есть только он.
Единственный Виталлио, у которого
– Джаспер?
– Джаспер!
Мягкий голос зовет меня по имени, прежде чем ладонь касается моего лица.
Я хватаю ее другой рукой и выкручиваю обратно, чуть не сломав ее.
Мой маленький Лепесточек вскрикивает, и я рывком отпускаю ее. Я тяжело дышу, как будто мои легкие вот-вот сдадутся.
Блядь! Блядь!
Мальчик, тот мальчик был мной. Я последний из Виталлио, которого хладнокровно прикончила семья Коста.
Энцо и Серрано знали это. Сколько еще людей я убил ради семьи, которая убила моих?
– Черт!
– Джас... ты в порядке? – Маленькие ручки моей малышки Лепестка неуверенно обхватывают меня за талию. Видно, что она напугана, но вместо того, чтобы убежать, оставить меня с моими мрачными мыслями, она предпочитает подойти ближе.
Я обхватываю ее за талию и опускаю голову к ней, вдыхая ее запах и спокойствие.
Моя маленькая Лепесточек всегда была спокойной, даже когда мы были детьми.
На несколько секунд наступает покой. Только я, Лепесток и тишина, окружающая нас, как кокон.
– Джас, что такое?
– Собирай вещи, мы уезжаем.
Она отпрыгивает, как будто я ее ударил. – Что?
– Ты слышала меня. – Я ни за что на свете не оставлю ее на орбите Лучио Косты.
Я не совсем уверен, куда мы пойдем дальше, но это должно быть подальше от орбиты Лучио.
Пусть Лепесточек и наследница Косты, но она также и мой маленький Лепесток.
– Я не могу просто уйти, - говорит она медленно, почти испуганно. – У меня здесь своя жизнь, работа, друзья, мои кошки!
– Это не имеет никакого значения.
– Конечно, имеют. Ты не можешь просто сказать мне уехать.
– Ты принцесса мафии, Лепесток. А ты знаешь, что они делают с принцессами мафии? Они выдают их замуж, чтобы над ними издевались и оплодотворяли. Обычно они умирают от психического расстройства или, как в случае с моей мамой, от чертовой пули в сердце. Не заставляй меня повторять, собирай свои гребаные вещи.
Ее губы раздвигаются, и она открывает рот, чтобы что-то сказать, но вскоре закрывает его, затем снова открывает. – О чем, черт возьми, ты говоришь?
Я хватаю ее за руку.
– Ты узнаешь, когда мы выберемся отсюда.
– Нет. – Она вырывается. – Я не пойду с тобой.
–
– Если ты заставишь меня, я вызову полицию.
Я лезу в карман и сую телефон ей в руку.
– Тогда сделай это.
– Ч-что?
Я набираю для нее 911, затем включаю громкую связь.
– Вот так. Скажи им, чтобы пришли за мной. Сделай это, Лепесток.
Ее нижняя губа дрожит, и она смотрит между мной и телефоном, как будто это какая-то гибель.
– 911, что у вас случилось?
Я говорю:
– Сделай это.
Ее бешеный взгляд скачет между мной и телефоном.
– Алло?
– спрашивает женщина. – Это 911, чем я могу вам помочь?
Последний шанс, Лепесток.
Слеза скатывается по ее щеке, когда она нажимает на значок "повесить трубку".
Мой маленький Лепесточек не хочет, чтобы я уходил. Не то чтобы я позволил им забрать меня, но тот факт, что она не сообщила о случившемся, несмотря на возможность, значит гораздо больше, чем она может себе представить.
Она только что запечатала свою судьбу.
– Это не значит, что я пойду с тобой. – Она вздергивает подбородок. – Не пойду.
Я тянусь к ее шее и обхватываю ее пальцами. Это мягкое прикосновение, на которое мой маленький Лепесточек реагирует без протеста. Моя голова опускается, и я захватываю ее губы в быстрый мягкий поцелуй.
Она стонет у меня во рту, когда я сжимаю две точки. Она едва успевает отреагировать, как медленно прижимается ко мне, ее глаза закрываются.
– Джаспер...?
– Спи, моя любимица. Нам предстоит долгое путешествие.
Ее тело прижимается к моему, и я прижимаю ее к себе, набирая номер другой рукой.
– Энцо Морелли слушает. Кто это?
– Алессио Виталлио, - говорю я.
– Ты догадался. – В его голосе звучит улыбка.
– Что касается предложения, я его принимаю.
31
Джорджина
Я
просыпаюсь в незнакомой комнате.
Холодно, и я похоронена под дюжиной одеял. На моей шее тоже что-то есть. Что-то тяжелое и стягивающее.
Я поднимаю руки, чтобы потрогать. Это стальной ошейник, плотно прилегающий к моему горлу. Я стону и дергаю его, чтобы снять, но когда я пытаюсь это сделать, через ошейник проходит небольшой электрический ток, шокируя меня. Вскрикнув, я отдергиваю руки и вылезаю из-под одеяла.
Я голая. Совершенно, совершенно голая.
Ощущение холода уходит, и я понимаю, насколько вялой и медлительной я себя чувствую. Я роюсь в своих мыслях, чтобы найти свое самое последнее воспоминание.
Джаспер.