Око Соломона
Шрифт:
– Скоро их станет меньше, – ласково улыбнулся приунывшему даису посол. – Сельджуки напуганы победами христиан. Эмиры Центральной и Северной Месопотамии объединили свои немалые силы, к ним присоединились правители многих земель Персии, сам халиф Багдада благословил их поход. По нашим сведениям армия сельджуков будет насчитывать около двухсот тысяч человек. А командовать ею будет атабек Кербога.
– Даровитый полководец, – согласился Кахини.
– Армия Кербоги впятеро превосходит армию крестоносцев. Сельджуки сметут христиан в море и тем избавят нас от многих
– Хвала Аллаху, если это так, – сложил руки на груди Кахини.
– К сожалению, вместо забот старых у нас появятся новые, – усмехнулся Саббах. – Если атабек одержит победу, то он не удовлетворится ею. Сельджуки пойдут в Ливию и далее в Палестину. Мы потеряем Иерусалим, и угроза нависнет над Каиром. Ты должен сделать все возможное, даис, чтобы победа турок не выглядела безоговорочной. Кербога должен потерять здесь под Антиохией половину, а лучше две трети своей армии. Тогда мы можем спать спокойно.
– Крестоносцам не устоять, – покачал головой Кахини. – У них практически не осталось лошадей. В чистом поле они обречены на полный разгром.
– Мне тоже так кажется, даис, – вздохнул Саббах. – Именно поэтому ты поможешь им овладеть Антиохией. У тебя есть в городе верные люди?
– Есть.
– Помоги им связаться с крестоносцами.
– Я понял тебя, почтенный Саббах. Антиохия будет сдана.
– Халиф не забудет твоего усердия, Хусейн Кахини, а визирь аль-Афдаль тем более. Желаю тебе успеха, даис.
Хусейну Кахини предстояло сделать непростой выбор. Он три месяца провел в лагере крестоносцев, но этого было слишком мало, чтобы изучить достоинства и недостатки их вождей. Даису ничего другого не оставалось, как обратиться за помощью к фон Зальцу, человеку бесспорно наблюдательному, хотя и не хватающему звезд с небес. Благородный Вальтер был раздосадован провалом своей миссии в замке Ульбаш и, кажется, затаил обиду на мэтра Жоффруа, не сумевшего предусмотреть всех препятствий, которые могут возникнуть на пути рыцаря. Тем не менее, фон Зальц откликнулся на зов старого знакомого и пришел в его шатер рано утром.
– Что решили бароны на совете у папского легата? – спросил Кахини, жестом указывая рыцарю на скамью. Сам он сидел в кресле византийской работы. Берег спину, застуженную нынешней на редкость холодной зимой.
– Будут тянуть время и торговаться, – неохотно ответил на вопрос фон Зальц, присаживаясь к столу.
– Разумное решение, – согласился с баронами даис. – Ты, кажется, обижен на меня, Вальтер.
– Скорее, огорчен, Самвел, – буркнул фон Зальц. – Я потерял в этом чертовом замке пять своих сержантов. Еще одна такая экспедиция и у меня не останется людей.
Кахини Вальтеру сочувствовал. Рыцарь потерпел поражение, когда птица удачи уже была у него в руках. Ролану удалось открыть ворота неприступной крепости, Герберт и его люди захватили срединную башню донжона. От Фульшера Орлеанского требовалось всего ничего – ворваться в замок и истребить его обитателей. К сожалению, сделать это не удалось. Конечно, можно было бы обвинить Фульшера в нерасторопности и сорвать на нем зло, но уж слишком неожиданно появились сельджуки,
– Лузарш догадался, что Герберт служил тебе? – спросил Кахини.
– Шевалье выразил соболезнование Леону де Менгу по поводу гибели его людей, – поморщился Вальтер. – И этим ограничился. Лузарш заверил виконта, что сержанты пали в битве с сельджуками, но это, конечно, ложь.
В данном случае Кахини был согласен с фон Зальцем, ну хотя бы потому, что получил исчерпывающие сведения от Ролана о событиях той ночи, происходивших в замке Ульбаш. Федави без труда справился с четырьмя сержантами, находившимися в приворотной башне, Герберт тоже проделал часть своей работы, но долго удерживать вход в донжоны сержанты фон Зальца не могли. Уж слишком неравными были силы. Сам Ролан поспешил присоединиться к победителям и принял активное участие в битве с сельджуками. А убийство сторожей Лузарш посчитал делом рук Герберта и его подручных.
– Я разговаривал с шевалье де Гранье, – вздохнул фон Зальц. – Благородный Этьен подтвердил рассказ Ролана.
Кахини верил федави Ролану почти как самому себе, но именно почти, поскольку привычка проверять всех и каждого давно уже стала частью его натуры. Не доверял он, кстати, и благородному Вальтеру, однако не собирался отказываться от сотрудничества с ним.
– У тебя есть свои люди в Антиохии? – удивился Вальтер, выслушав предложение Кахини.
– А почему бы им не быть у почтенного Самвела, – усмехнулся Хусейн. – И почему бы старому армянину не помочь крестоносцам в их богоугодном деле.
– Не такой уж ты старый, – буркнул Вальтер. – И не такой уж армянин.
Рыцарь, похоже, очень боялся, как бы интрига, затеянная хитроумным мэтром Жоффруа, не вышла боком благородному Вальтеру. Тем не менее, он дал Кахини разумный совет.
– На графство Антиохийское есть два реальных претендента – Раймунд Тулузский и Боэмунд Тарентский. Я бы на твоем месте поставил на Боэмунда.
– Почему? – спросил Кахини.
– У Боэмунда меньше сил, и он нуждается в помощи со стороны. Граф Тарентский не забудет человека, оказавшего ему услугу. Что же касается благородного Раймунда, то при всей своей жадности, он еще и фанатик веры, подверженный влиянию разного рода проповедников. С ним тебе трудно будет договориться.
Для Боэмунда Тарентского поражение под Антиохии обернулась бы крахом всех надежд. В отличие от большинства крестоносцев, нурман в Иерусалим не рвался. Кахини это понял уже в самом начале беседы. Почтенный Самвел напросился в гости к благородному Боэмунду на исходе дня и поспел как раз к ужину, который гостеприимный хозяин охотно разделил со своим гостем. Стол, впрочем, выглядел более чем скромно. Вареная баранина на большом деревянном блюде, несколько кусков хлеба и кувшин вина.