Око Соломона
Шрифт:
– Как он выглядел?
– Черноволосый. Лет тридцати. Все время улыбался.
– Талчи уже далеко за сорок, – рассердился Жоффруа. – Он поседел от невзгод. А улыбки на его лице я не видел никогда. Похоже, нас обоих провели, благородный Вальтер.
– Ты меня огорчил, почтенный Самвел, – нахмурился фон Зальц. – Но еще больше огорчится человек, пославший меня за царской кровью. Нанятый им корабль уже стоит в порту Александретты. Я говорил с кормчим, он готов отправиться в обратный путь хоть завтра.
– Ему придется подождать, – вздохнул Жоффруа. – Но неужели он меня предал?
– Кто он – кормчий?
– Михаил, – покачал головой мэтр. – Нет, это невероятно. Зачем
– А этот Талчи, он надежен? – спросил Вальтер. – Может, ты ему мало заплатил, и он нашел более щедрого нанимателя.
– Турок не мог предать, – резко возразил Жоффруа. – Ему был обещан рай. Какой дурак откажется от общества гурий ради пригоршни золота.
– А кто они такие, эти гурии?
– Женщины, ублажающие правоверных в райских кущах.
– Твоих гурий может вообще не быть, – махнул рукой Вальтер. – А золото всегда под рукою.
– Талчи их видел, рыцарь! – усмехнулся Жоффруа. – Щупал собственными руками. Они ублажали его плоть.
– И он был настолько глуп, чтобы сбежать из рая? – насмешливо спросил фон Зальц.
– Он не сбежал, его оттуда выкинули по приказу сейда. Но обещали вернуть обратно, если он будет верно служить наместнику Аллаха на земле.
– А кто такой сейд?
– Мой друг и повелитель. Впрочем, тебе лучше не знать наших тайн, рыцарь.
– Но почему же, – улыбнулся фон Зальц. – Я бы и сам, возможно, не отказался от гурий, если бы верил в них так же, как ты. Во всяком случае, я жалею, что разминулся с твоим Талчи. Любопытно взглянуть на человека, которого вышвырнули из рая.
– Талчи, скорее всего, уже мертв, – холодно бросил Жоффруа. – Но человека, побывавшего в раю и ласкавшего гурий собственными руками, я тебе покажу, рыцарь.
– Извини, если я задел твои религиозные чувства, – спохватился фон Зальц. – Я не знал, что ты мусульманин.
– Я и мусульманин, и христианин, и иудей, благородный Вальтер, но тебе этого пока что не понять. Ты человек не посвященный. Ты человек Запада, а не Востока. К тому же ты слишком зависим от предрассудков.
– Это правда, Жоффруа, – мрачно кивнул головой Вальтер. – Наверное, я никогда не увижу гурий, зато я видел Черного бога славян, вызванного из преисподней императором Генрихом. Говорят, что Черный бог, это и есть Сатана. А мы приносили ему жертвы.
– Зачем ты мне это рассказываешь? – удивился Жоффруа.
– Я хочу, чтобы ты знал, с кем имеешь дело, – спокойно произнес Вальтер.
– И чем закончилась ваша черная месса?
– Папа Григорий Гильдебранд умер, а Генрих, отлученный им от церкви и потерявший все, вновь стал императором. И теперь у него свой папа под рукой.
– Ты имеешь в виду Урбана? – спросил Жоффруа.
– Нет, Гиберта. Многие называют его лже-папой, ну и что с того. Если Бог и Сатана равны по силе, то почему я должен почитать Бога, а не Сатану?
– А они равны?
– Я имел случай в этом убедиться, – кивнул уверенно фон Зальц.
– Но это ведь чудовищный риск, рыцарь, – покачал головой Жоффруа. – Союз с Сатаной чреват большими неприятностями.
– Именно поэтому нам нужна царская кровь и око Соломона, – нахмурился фон Зальц. – Ведун обещал нам не только власть, но и полное очищение.
– Ты ему веришь?
– Этот человек из Арконы умеет договариваться с небом, – спокойно произнес Вальтер.
Слухи о том, что Генрих путается с сатанистами-николоитами, доходили до ушей Хусейна Кахини, но он никак не предполагал, что император лично участвовал в их странных и опасных мистериях. Впрочем, жажда власти порой толкает людей на чудовищные поступки. А Генрих был властолюбив. За свою жизнь Кахини не боялся.
– Ты знаком с Глебом де Руси? – спросил Хусейн у рыцаря.
– Так ведь и ты с ним знаком, мэтр Жоффруа, – усмехнулся фон Зальц. – Именно в его замке Лузарш произошла наша с тобой встреча.
– Проклятье, – в раздражении хлопнул ладонью по столу Кахини. – Этот человек нас подслушал.
– Ты в этом уверен, мэтр?
– Уверен, – вздохнул Кахини. – Как почти уверен и в том, что именно Глеб де Руси прибрал к рукам замок Ульбаш.
– В таком случае мы выбьем его оттуда, – сжал кулаки фон Зальц.
– Это не так просто будет сделать, – покачал головой Кахини. – Ульбаш едва ли не самый укрепленный замок в Сирии.
– Но ведь де Руси его взял? – удивился Вальтер.
– Он захватил его только потому, что я собственной рукой начертил ему план подземного хода, – буркнул Кахини. – Этот пергамент был предназначен для тебя, но попал в его руки.
Ульбаш, расположенный в двадцати милях от Антиохии, был очень важным стратегическим пунктом, прикрывающим город со стороны Халеба и Багдада. Исмаилитам с большим трудом удалось им завладеть. Причем, сделано это было так, что сельджуки даже не догадывались, о присутствии недругов у себя в тылу. Отдавая замок Вальтеру фон Зальцу, Хусейн преследовал сразу две цели: во-первых, передать императору Генриху женщину царской крови, во-вторых, прибрать к рукам замок, разместив там своих людей взамен гарнизона, вырезанного крестоносцами. В Каире наверняка бы оценили расторопность Кахини, вернувшего исмаилитам утерянный замок, ну и благодарность императора Генриха тоже не следовало сбрасывать со счетов. А теперь вместо двойного успеха, Хусейну придется подсчитывать убытки.
– Шевалье де Лузарш – крепкий орешек, – задумчиво покачал головой Вальтер. – Голыми руками его не возьмешь. Он едва ли не самый близкий к Гуго Вермондуа человек. Нам понадобятся союзники среди крестоносцев. Такие, как Готфрид Бульонский, скажем.
– Он тебе доверяет? – спросил Кахини.
– В том-то и дело, что нет, – усмехнулся фон Зальц. – Герцог сторонник Урбана, а я, как ты знаешь, служу императору Генриху.
– Иными словами, даром он тебе помогать не будет. А у тебя, Вальтер, есть, что предложить Готфриду взамен Ульбаша?